Выбрать главу

Глядя на них, Джек тоже воодушевился и полетел стремглав к левому флангу. Мушкет бил по заду, он придержал его за приклад, сползающую треуголку пришлось просто сдернуть. Упоенно размахивая свободной рукой, Джек несся по равнинам Авраама к дороге на Сен-Фуа, к повороту, где развевались знамена пятнадцатого и шестидесятого пехотных полков и где должен был находиться новый командующий войсками британцев.

Тот и впрямь обретался именно там. Генерал Тауншенд стоял на руках силачей гренадеров, немилосердно кляня шаткость опоры и одновременно пытаясь удержать возле глаз подзорную трубу.

Завидев посыльного, он сполз на землю и, как только сообразил, что командование перешло в его руки, возмущенно вскричал:

— Преследовать? Распылить армию по всей этой пустоши, когда мы не знаем, каких подкреплений ожидает Монкальм? И потом, это бегство может оказаться лишь хитростью, чтобы заманить нас в засаду.

Полковник Пятнадцатого пехотного полка осмелился возразить.

— При всем уважении к вам, сэр, позвольте заметить, что генерал Вулф, похоже, так не считал. Он полагал, что Монкальм бросит в бой все свои силы, и потому…

— Вулф мертв, — оборвал его Тауншенд. — Монктон умирает. Теперь совершенно не важно, что они там полагали. Важно лишь то, что думаю я! — Он сурово воззрился на дерзкого офицера и продолжал сверлить его взглядом, пока тот не спрятал глаза. — Мы знаем, что Бугенвиль идет к нам от Сен-Фуа. Что будет, если эти ребята сомнут нас? Нет, я приказываю, трубите отбой! Отзовите их всех! И как можно скорее! В том числе и Меррея, и долбаных якобитов, похожих на баб.

Офицеры кивнули, прозвучали команды, солдаты побежали к орудиям.

— Кто прикрывает наш тыл?

— Полковник Хоу с легкой пехотой, — отрапортовал адъютант.

— Этого недостаточно. Передайте Бертону, чтобы отвел туда сорок восьмой. А ты, паренек… — Он повернулся к пытающемуся восстановить дыхание Джеку. — Ба, да я тебя знаю, молокосос. Ты, кажется, был ночью с Хоу?

— Да, сэр, но я…

Тауншенд нетерпеливо махнул рукой.

— Отправляйся к нему. Передай, что он должен сдерживать Бугенвиля, пока не придет подкрепление. Оно уже формируется. Ты понял? Вперед!

Джек повернулся и побежал. Опять. Не успев отдышаться.

— Полцарства за клячу, — пробормотал он себе под нос.

Он проплутал с полчаса, но все-таки отыскал Билли Хоу.

— А, это ты, Акведук! — осклабился тот. — Излагай!

Джек изложил все, что знал, однако ни бегство французов, ни даже смерть генерала Вулфа не произвели на полковника ни малейшего впечатления, он оставался невозмутим. Единственным, что его как-то задело, был приказ Тауншенда.

— Сдерживать? И каким хреном, позвольте спросить? — Хоу язвительно хмыкнул. — У меня всего три роты солдат, разбросанных по этим рощам. — Он махнул рукой и склонил голову набок. — А Бугенвиль, кажется, приближается.

Джек, тоже прислушавшись, различил отдаленную барабанную дробь. Деревья, правда, ее заглушали, зато нисколько не скрадывали жуткого улюлюканья, раздававшегося то здесь, то там, и отвратительных, леденящих кровь завываний.

Хоу, заметив, как он вздрогнул, сказал:

— Да, дружище. Краснокожие так и рыщут вокруг. Ты уж постарайся не попадаться к ним в лапы. Иначе твои шикарные волосы украсят шест у вигвама какой-нибудь скво. — Он отвернулся. — Сержант Макбрайд?

— Сэр?

— Велите Фултону снять людей с перекрестка и отвести их сюда. Тут, на опушке, нам будет ловчей отбиваться как от французов, так и от дикарей. — Он встал, подняв мушкет. — Идем, Арчибальд?

— Собственно, я Абсолют, сэр, — пробормотал Джек, обращаясь к его удаляющейся спине.

Когда они поднялись на пригорок, крики аборигенов утихли, а барабанная дробь стала слышней. Взору Джека открылась дорога, резко уходящая вправо и в лес.

— Первая рота — к обочине, вторая и третья — ко мне, — прокричал Хоу. Через какое-то время на невысокой гряде у дороги залегло около сотни солдат.

Джек навострил уши. Ему показалось, что к барабанной дроби примешивается какой-то не схожий с ней стук.

— Сэр?

— Гм?

— Это не конники, сэр?

— Не думаю, парень. В Канаде нет кавалерийских частей. Разумеется, к нашей великой досаде. — Он неожиданно встрепенулся. — Постой! Кто-то, кажется, мне говорил, что Монкальм…

Слова его заглушил громкий топот. На опушку вынеслись всадники. В синих мундирах, в меховых киверах, их было много — не меньше двух сотен.

— По всему фронту, одиночными, пли! — закричал Хоу.

Его крик тут же потонул в воплях кавалеристов, конском храпе, ожесточенной пальбе и брани тех, кто валился с седла на дорогу. Англичане прятались за грядой, но для коней она была — увы! — слишком низкой. Миг -и конники устремились наверх, в воздухе сверкнули сабли.

Джек выстрелил, промахнулся, нырнул за камень, доставая патрон, и ему в щеку ударила гранитная крошка. Подковы взвизгнули, всадник махнул клинком, не достал, и разгоряченное животное понесло его дальше. Как и других атакующих верховых; впрочем, они моментально нашли себе дело. Шестеро англичан, струсив, побросали мушкеты и кинулись к лесу. На них тут же открыли охоту: их рубили, кололи, топтали копытами, а кавалерист, не сумевший снести с плеч голову Джека, развернулся и вновь галопом понесся к нему.

Времени для размышлений практически не имелось, надо было либо драться, либо бежать. Но Джек уже достаточно набегался за день, и потом, ему только что показали, какая участь уготована беглецам. Его соседи вставали на ноги, выставляя мушкеты с насаженными на них штыками; Билли Хоу с бранью выхватил из-за пояса пистолеты. Джек тоже встал, мысленно прощаясь с жизныо: он где-то читал, что в бою кавалерия без труда берет верх над легкой пехотой. Но разве настырный и самодовольный йоркширец не утверждал, что солдат со штыком может справиться с кем угодно, хоть с мастером фехтования?

Даже на лошади? А почему бы и нет? Эта мысль странным образом ободрила Джека, и, когда француз приблизился, он винтом прыгнул в сторону, уворачиваясь от грозных копыт, а потом и от сверкнувшей в воздухе сабли. Повернувшись, он попытался вонзить штык в ногу врага, но угодил в седло и, резко дернувшись, едва успел прикрыться мушкетом от следующего удара. Металл лязгнул о металл, француз грязно выругался и вздыбил коня. Передние ноги животного взбили воздух в каком-то дюйме от черепа Джека. Когда они обрушились вниз, всадник чуть наклонился вперед, к конской шее. На какие-то доли мгновения, но их хватило.

— Получай! — завопил Джек, резко вскидывая мушкет, и трехгранный штык вошел под жилет высоко сидящего верхового.

Тот вскрикнул и вновь занес руку с саблей, а Джек лишь сильней надавил на приклад, понимая, что ему уже некуда деться. Крик перешел в вопль, конь, испугавшись, прыгнул вперед и унес прочь своего седока. Вместе с английским мушкетом.

Обезоруженный Джек завертел головой. По всему склону синие конники бились с красной пехотой. Прямо под ним Билли Хоу подстрелил наскочившего на него лягушатника, и первой в землю ткнулась французская сабля. Джек подхватил ее, но за саблей последовал всадник, и в глаза Джеку бросилось пустое седло. Он не раздумывая запрыгнул в него, крепко стукнувшись задом о жесткую кожу, ноги его моментально нашли стремена. Чуть, правда, коротковатые, но разбираться с этим было некогда: лошадь, почуяв незнакомую руку, взбрыкнула и заскакала на месте, пытаясь сбросить чужака. Но тот с пяти лет объезжал жеребят, а потом и более взрослых лошадок, так что усмирить эту кобылку ему не составило большого труда.

Джек мигом подчинил ее своей воле, и как раз вовремя, ибо слева от него трое синих насели на знаменосца, тот, как пикой, отпугивал их длинным древком, но для французов это была лишь игра. Дело шло к неминуемому финалу, и, всадив в бока лошади каблуки, Джек пустил ее вскачь по широкому гребню. Он знал, что делать, ибо в Лондоне королевских кавалеристов специально тренировали для подобных атак.

— Ублюдки, — завопил он, отвлекая внимание синих, чего оказалось вполне достаточно, чтобы знаменосец вонзил навершие знамени в грудь одного из врагов. Двое других, натянув поводья, развернули коней, но Джек был уже рядом и молнией проскочил между ними, бешено крутя саблю над головой. Один француз успел уклониться, второй не успел и упал. Тот, что был попроворней, пришпорил коня и, выругавшись, ударился в бегство, а через мгновение влился в ряды кавалерии, отступавшей к дороге, что вызвало замешательство среди англичан. Французская конница была потрепана, но отнюдь не разбита, красные понесли много больше потерь. Нет, синих всадников явно что-то спугнуло, и Джек вдруг услышал: