А люди в окровавленных доспехах заходят в лес, поднимаются по холму.
Я убираю лук за плечо, поднимаюсь на ноги и, не прощаясь ни с мамой, ни с местом, что служило мне домом долгие годы, срываюсь дальше в лес.
Потому что мне не дают на это времени.
Но ничто не мешает мне дать клятву. И я клянусь, что однажды обрету силу и покончу с Магами Крови. С каждым из них. А начну я с того, кто убил мою мать.
Глава 1
Таверна «Грязный Кирк» не зря носила такое название: здесь до одури воняло человеческим потом, тухлым мясом, из которого Кирк, хозяин забегаловки, готовил отвратительную на вкус похлёбку, и кислятиной дрянного пойла. Пол здесь, наверное, не мыли годами, а в углу, над столиком, за которым я обычно сижу, живёт целое семейство пауков. Пойманная в паутину муха противно и пискляво жужжит, пока к ней ползут те, кто ей вскоре полакомится.
Впрочем, у меня нет выбора. Таверна Кирка — единственная забегаловка близ дорожного тракта, и только здесь могут объявиться те, кому нужен проводник.
Я закрываю глаза и откидываю голову на каменную неровную стену. Благо на голове шапка, которая смягчает острые углы камней.
Сегодня я снова провела весь день на Топях: помечала деревья, проверяла, как сильно сместились тропы и насколько громко можно шуметь, чтобы не привлечь тварей, что обитают в болотах.
Это выматывает, но у меня опять нет выбора. Для того, чтобы странствовать по отвоёванным у эльфов землям, мне нужны человеческие деньги.
Кто-то грубо пинает мой ботинок, я сжимаю рукоять ножа под курткой и недовольно приоткрываю один глаз. Надо мной нависает сам хозяин забегаловки, от него несёт перегаром и тухлым мясом, а из тарелок на грязном подносе в его руке поднимается пар только что приготовленной похлёбки.
— Чего тебе, Кирк?
— Вон, залётные, — ведёт он своим костлявым подбородком в сторону кучки людей, которые появились здесь ещё полчаса назад. — Проводника ищут. Я им сказал о тебе. Пошли, познакомлю.
Я киваю и отправляюсь вслед за стариком.
Кирк грохает поднос о деревянную столешницу с такой силой, что стол жалобно скрепит, а похлёбка разливается из тарелок.
— Ну и вонь, — замечает кто-то.
— Вот она, проводница, — хлопает меня по плечу Кирк, и я недовольно морщусь. — Давай, рыжий, расплачивайся, как обещал.
Старик протягивает руку к широкоплечему и крепкому на вид мужчине с медными кудрями, чем-то похожими на мои вихры волос, и тот, цепко разглядывая меня, вкладывает в его мозолистую ладонь медяк. Кирк тут же уходит, а человек отодвигает для меня стул:
— Ния, верно? Садись, есть разговор.
Я принимаю приглашение и настороженно разглядываю народ. С людьми всегда надо быть начеку. Особенно мне. Полуэльфу, скрывающему свою сущность. Потому я не упускаю из виду выражение лица каждого из людей за этим столом.
Всего их пятеро: рыжий и холёный, что расплачивался с Кирком; мощного вида женщина, которую можно было бы принять за чистокровного эльфа, если бы не её совершенно человеческие уши и тёмные грязные от дорожной пыли волосы; худой и долговязый паренёк, согнувшийся в три погибели, словно он пытается быть как можно незаметнее; и два здоровяка, похожие друг на друга, как две капли воды. Вот эти двое настораживают сильнее прочих. Лица у них каменные — не поймёшь о чём думают, а по выправке понятно, что они умеют сражаться. Но они явно не из тех бешенных псов, которых таскают за собой Маги Крови. Нет в их глазах отголосков того, что однажды они вкусили эльфийской крови. А она всегда оставляет след. Всегда.
— Итак, Ния, — облокачивается на стол рыжий, в уголках его глаз появляются паутинки морщинок от усталой улыбки. — По дороге сюда мы столкнулись с бешённым Трёхрогом и едва унесли ноги. Разумеется, наши кони погнались за ней — самка, бес бы её побрал. Нам осталась дохлая лошадка Сиуса, — мужчина усмехается и бросает насмешливый взгляд на долговязого паренька.
Я тоже усмехаюсь. Но по другой причине.
Трёхрогом люди зовут Лесного Виру — существо, похожее на оленя из их земель. Они не бешенные, просто не терпят поблизости от гнезда незваных гостей. Ну а кони… Кони и правда остро реагируют на Лесных Виру, если те противоположного пола. Будут крутиться возле них без сна, пищи и воды, пока не упадут замертво.
Сиус, как того назвал рыжий, пригибается ещё сильнее.
— В общем, в этом захудалом городишке найти стоящих скакунов нам не удалось, — продолжает рыжий человек. — А мы спешим в Бриос. Очень. И хорошо тебе заплатим, если ты, как сказал тот пьяница, сможешь провести нас через Топи. Сможешь?
Бриос, ранее именуемый Ваалисом, один из крупных городов на отвоёванной людьми земле. Он находится в паре недель пути отсюда. Если обходить Топи. Или в двух-трех днях, если идти через них.
— Смогу, — киваю я. — Но не уверена, что все из вас выйдут оттуда вместе со мной.
Топи — место опасное. Мама рассказывала, что в хорошие времена туда не всякий эльф совался. Даже сильнейшие из них пропадали там без следа. Или возвращались обезумевшими. Аж уж сколько в них сгинуло людей… Не счесть. Земли эльфов им не шутки. Думаю, люди до сих пор не понимают во что ввязались.
Как и те, что сидят напротив, не понимают во что ввязываются они.
Впрочем, мне это, с какой стороны не посмотри, только на руку.
— Вот увидишь, мы тебя удивим, — подмигивает мне рыжий человек.
У меня на секунду темнеет в глазах, а в следующий миг я оказываюсь посреди Топи. Ночь. Костлявые ветки деревьев тянутся к болотам. Густая грязь булькает. Ухает сова. Мужские руки. Они цепляются пальцами в твёрдую землю. Под ногтями собралась грязь. Медные кудри волос слиплись от глины. Глаза расширены от страха.
— Помоги!
Я моргаю, и видение испаряется. Смотрю на рыжего человека новыми глазами и говорю:
— Я беру всю сумму вперёд. Вы беспрекословно выполняете все мои указания. Все до единого. Идём налегке — с собой всё самое необходимое в наплечной сумке. Ничего громоздкого и тяжёлого. Лошадь придётся оставить здесь. Если согласны с условиями…
Сиус жалостливо икает, когда слышит про свою лошадь, а рыжий человек твёрдо кивает:
— Согласны.
Я поднимаюсь на ноги, отчего ножки стула противно скрепят о дощатый пол, обвожу людей взглядом и завершаю нашу сделку:
— Выходим завтра. Встречаемся у таверны на рассвете.
По дороге в свою комнату на втором этаже я нахожу пальцами под курткой медальон мамы и сжимаю его.
Повторяю себе в очередной раз: мертва.
По мимо того, что чистокровные эльфы легко управляются со всеми четырьмя стихиями, некоторые из них владеют даром предвидения. Дар этот очень редкий и ценный. И чтобы научиться им правильно пользоваться, могут уйти годы.
Моя мама умела. По крайней мере, мне так казалось.
А ещё этот дар, если и передавался по наследству, то исключительно после смерти предвидящего. И только чистокровному потомку.
Почему после смерти мамы, — участившиеся видения больше не позволяют мне сомневаться в том, что она мертва, — её дар перешёл ко мне, к полукровке? Хороший вопрос. Но то, что я иногда вижу будущее — это не оспоримо.
И оно ведёт меня к цели. Изо дня в день. К долине Эльвос.
Я зажигаю свечу на столе, падаю на стул и раскрываю карту, которую мне дала мама. Она заколдована. Показывает конечную цель, да, но путь выбирает по обстоятельствам, ведомым только ей самой. Я чувствую в ней магию мамы. Эта карта, помимо медальона, всё, что мне от неё осталось. И она настаивает на том, чтобы я шла через Топи.
Я веду подушечкой пальца по чернильным буквам, выведенным маминой рукой. На желтоватый от времени пергамент падает слезинка. Бумага впитывает её в себя. Я сворачиваю карту и приступаю к сборам.
Сплю я этой ночью плохо.
Так происходит всегда, когда мне предстоит провести несколько дней в компании людей. Тесное общение с ними, как хождение по тонкому льду. Один неверный шаг… Забытая шапка… Или косой взгляд… А, может, грубое слово. И всё. Придётся драться, чтобы выжить.