Да, пожалуй, моя судьба и в самом деле здесь. Я на мгновение прикрыл глаза и вдохнул, будто собрался нырять с головой.
— Брианна, выходи за меня, — произнёс я.
Я замер, глядя ей прямо в глаза и ожидая любого исхода. Сердце стучало так, будто готовилось выскочить из груди. Она покраснела.
— Давно я не слышала таких слов. А как же…
— Я не верю в проклятие. Ты и сама не веришь, — перебил я.
Брианна улыбнулась мне, и эта улыбка была мне дороже любых сокровищ.
— Королевский родич, но не Конайлли.
— Да.
— Великий воин, что держит клятвы.
— Да.
— Ты войдёшь в клан Аргайлов.
— Да.
— Я согласна, — улыбнулась она, опустив ресницы, и я закружил её в объятиях.
— Прямо сейчас.
— Прямо сейчас, — повторила она.
Мы вышли к лагерю, держась за руки. Солдаты смеялись и улыбались, глядя на нас, но я видел их радость. Мы подошли к шаману, который сидел у костра и чертил что-то на снегу.
— Шаман, — произнёс я.
Старик поднял голову и посмотрел на нас.
— А, нашёл свою судьбу? Недалеко была, да?
— Да, — ответил я. — Пожени нас.
Шаман встал, отряхнулся. Я смотрел ему в лицо.
— По всем традициям?
— Да.
— Тогда нужно ждать три дня, готовиться…
— Некогда! Нужно прямо сейчас, — перебил я.
Он посмотрел на меня, посмотрел на Брианну, ухмыльнулся в бороду.
— Дай сюда руку. Ты тоже. Нет, левую.
Старик снова посмотрел на нас, держащихся за руки.
— Так, нужна лента или верёвка. Пояс подойдёт, снимай, — продолжил он.
Я снял пояс с ножнами, положил меч рядом. Шаман обернул наши руки воинским поясом.
— Силой жизни, волей богов, священными узами, я, шаман племени Мэй, связал вас. Да благословят вас боги и богини, — торжественно произнёс он и взглядом показал мне, что теперь моя очередь говорить.
— Своим Господом и богами этой земли, я клянусь любить и уважать Брианну ап Аргайл до конца дней своих, — произнёс я.
— Перед богиней Гевьон я клянусь любить и уважать своего мужа, Ламберта, и быть с ним одним целым, как Гевьон и Эйлуд.
— Теперь вы муж и жена, — сказал шаман. — Поздравляю.
Я не знал, как принято у гаэлов, но по имперскому обычаю повернулся к ней и жадно поцеловал. Брианна ответила на поцелуй, и я услышал победные вопли солдат, что следили за церемонией.
— Командир, — произнёс Венделин, чуть смущаясь.
Он назвал меня командиром, хоть и был благородным имперским всадником. Меня это удивило, но виду я не подал. Хотя может и не следовало уже удивляться, я, всё-таки, был теперь знатного рода, да ещё и побратим короля.
— Можешь взять мой шатёр. А я, пожалуй, в караул сегодня пойду.
Глава 56
«В свете луны
Скачем мы,
Десять тысяч воинов,
Плечом к плечу.
Высоко подняты
Наши мечи,
Сияют наши броня и щиты.»
Мы стали друг у друга первыми. Хотя по моему впечатлению мы будто были вместе всю жизнь. А может, и тысячу жизней до этого.
На рассвете мы вышли из шатра, вдвоём. Низко висящее небо словно окрасилось в бледно-розовый. Я посмотрел на север, где на снегу широкой полосой виднелись наши следы. Я не сомневался, что скоро нас найдут. Но я больше не собирался убегать.
Куда больше меня волновала Брианна. Я боялся за неё, если начнётся битва.
— Мне нужна твоя помощь, — сказал я.
План был прост. Отправить её за реку, за несуществующим подкреплением.
— Такое я могу доверить только тебе. Я хочу, чтобы ты отправилась за подкреплением, — продолжил я.
— Что!? — воскликнула она. — Хочешь выпроводить меня? Сейчас?
Я взял её за руки.
— Я хочу добыть тебе королевство. Доверься мне, — тихо сказал я. — Поезжай в клан Килох, а оттуда прямо на юг, к Туиду. Там будет армия наместника. Может, будет ближе.
— Откуда ты знаешь? — спросила она.
— Чеслав говорил мне. На случай…
— Я поняла, — перебила она. — Я поеду. Только не смей умирать, Ламберт, ты слышишь меня?
Я вытащил из-за воротника деревянное солнце и показал ей.
— Твой амулет защитит меня. Не бойся, — сказал я. — Лучше поспеши.
Она поцеловала меня напоследок и перевела упирающуюся кобылу через мост. Я смотрел ей вслед. Уже на другом берегу она обернулась, помахала мне рукой, вскочила на лошадь и поскакала на юг. Мне стало спокойнее. Так я мог быть уверен, что род Аргайлов не прервётся сегодня.
Я подождал, пока её силуэт скроется за холмами, а потом принёс горящую головёшку и бросил на полотно моста. Сырое дерево разгоралось неохотно, но всё-таки не могло противостоять огню. Солдаты видели, как я поджигаю единственный путь к отступлению, но не говорили ни слова. Они верили в меня, а я верил в то, что мы выстоим против любой армии.