— Люди! — прошипел вампир во второй раз, сверкая змеиными глазами. — Вы поплатитесь за то, что сделали с ним!
Удар когтистой руки швырнул меня о бортик бассейна, от чего перед глазами засверкали разноцветные круги.
— Не трогай меня! — я сопротивлялась, но что могла слабая девчонка противопоставить обезумевшему монстру? — Пожалуйста, пощади!
Когти вспарывали кожу с легкостью кинжалов, кровь брызгала во все стороны, обагряя камни площади. Я кричала от боли, своей и чужой, потому что мне было уже не до ментальных щитов. Острые зубы вонзались в тело, выдирая целые куски, сильные пальцы ломали кости, мучительные ощущения затапливали сознание.
Каким-то чудом в затуманенном болью мозгу пронеслась строка из вчерашнего конспекта, которую я так и не вспомнила на уроке. «Как уничтожить вампира? Огнем!» Непослушными поврежденными пальцами я сконцентрировала в ладони огненный шар, выпустила его навстречу вампиру. Промазала. Хотя, огонь задел плечо, вызвав звериный рык, а на большее меня уже не хватало.
Монстр давно уже повалил мое безвольное тело на камни, рвал и кусал, пил кровь, а в голове билась мысль: «Ну почему я еще не умерла?». Чувствовать, как твое тело рвут на части, с каждым глотком высасывая жизнь, невыносимо! Для меня это длилось века, столетия боли. Больно…
Я уже не заметила, как начала эманировать, впервые в жизни заставляя другое существо чувствовать то же, что ощущала я сама. Тело горело в огне, раскаленная лава текла по венам, выжигая жизнь с затихающими ударами сердца, яд вампира в бесчисленных ранах усиливал агонию. Для меня все было кончено, несколько мгновений и сознание погасло, сменившись милосердной прохладой смерти. А убивающий меня вампир никак не мог остановиться, сотрясаемый моим изумлением и обидой. За что?
Он со стоном упал на камни рядом с обескровленной, разодранной почти до неузнаваемости девушкой. О, небо! Что же он натворил? Что же он творил последние два года после смерти Криса? На лице мертвой девушки застыло чуть обиженное выражение, карие глаза невидяще смотрели в ночное небо, пушистая коса, измазанная кровью, змеей вилась по камням. Впервые за последние два года в черных глазах вампира появилось осмысленное выражение, дурман безумия спал с его разума под действием чужих чувств, которые девчонка непонятно как смогла передать. Он убил магичку? Эмпата? В своем горе опустился до уровня этих ненормальных людей, убивал направо и налево, сошел с ума и преступил все законы вампирьего общества, лишь бы облегчить боль от потери отца. Небо, как он мог?
Вампиры не терпят безумцев. Как только появляется кто-то, кто нарушает законы, его обязательно ловят и обезвреживают. Так должно было стать и с ним, его поймали, связали и кинули посреди площади, чтобы с первыми лучами рассвета преступник сгорел. Ну какого хмыра эту девчонку принесло сюда ночью? Лучше бы он умер, ведь тогда ушла бы боль! А теперь его вдобавок ко всему будет мучить чувство вины за то, что он вытворял в своем безумии.
Он застонал. Скоро рассвет, а мертвой девушке уже ничем не помочь. Дрогнувшей рукой он закрыл ее карие глаза, подождал мгновение, рассматривая нетронутое его когтями личико, и скрылся во тьме. И не заметил, что в остывающем сердце убитой им девушки осталось несколько капель крови.
Глава 2. В которой я понимаю, что жить можно и после смерти, хоть и не всегда хочется
— Куда же ты, еда? — я насмешливо смотрела в глаза перепуганному человеку, усевшись на корточки на стене перед его носом, игнорируя закон земного притяжения. — Ведь ты не хочешь, чтобы наша встреча закончилась так быстро?
Потенциальный мертвец завизжал, как девчонка, и стал пятиться, не сводя с меня расширенных в ужасе глаз. Я подарила ему клыкастую ухмылку, развернула за спиной черные крылья и плавно опустилась на землю, затем кивнула на лежащее у баков с мусором женское тело.
— Ведь с ней ты собирался играть долго, получая наслаждения от чужих мучений, кусочек за кусочком сдирая с нее кожу, вырезая внутренности, удовлетворяя свою похоть. Почему же теперь ты так бледен? Неужели тебя пугает это? — я продемонстрировала маньяку когтистые ладони, черные ассиметричные узоры боевой ипостаси покрывали руки и тело, несколько полос пересекали лицо, подчеркивая веселые желтые глаза с вертикальными зрачками.
— Г-госпожа, пощ-щ-щади! — маньяк бухнулся на колени, тихонько подвывая.
— Да не волнуйся, не трону я ее, — милостиво согласилась я.
— Не губи меня!
— Ты — еда. Разве ты жалеешь бутерброд, который ешь на завтрак? Нет? Почему я должна щадить тебя?