Выбрать главу

Удары по дородному телу сопровождались характерными звуками. Юбер поморщился. Так страшно было оказаться здесь, в дальних коридорах Сент-Анджело, красться на цыпочках мимо внутренних покоев и временных обителей верховного духовенства. Еще удар, еще фраза на латыни. «Petra mea, ne surdus fueris mihi, ne, si non audieris me, similes fiam descendentibus in foveam»[25]. Господи, подумал Юбер и тут же перекрестился собственным богохульным мыслям. Он не должен был оказаться здесь, подсматривать и заглядывать в щели, обыскивать каждый угол ради друзей. Новообращенный должен знать свое место и придерживаться его. И все же было в этом деле нечто привлекательное. По крайней мере он, Юбер, на что-то сгодится. Он — робкий слабак, наивный простак, предмет дружеских насмешек — все еще мог проявить себя перед Кристианом, расстроить заговор и спасти орден. Скрываться под маской молодого священника было лучше всего. Беспечный Юбер, беззаботный лазутчик.

Он направился дальше и вошел в примыкавшую к проходу келью. Внутри оказались лишь подстилка из конского волоса и прибитое к стене распятие. Юбер осмотрелся. Единственным подозрительным предметом в комнате был он сам. Послушник хорошо помнил наставления друзей и принялся кончиками пальцев обшаривать дверной проем, каменную скамью, норманнское окно кельи. Как и в других покоях, куда он заглянул, здесь не нашлось ничего необычного, что могло бы его встревожить.

Кирпич начал крошиться. Он ничем не привлекал внимания Юбера, но затем вдруг пошевелился под давлением пальцев около каменного свода окна. Стены здесь были в несколько футов толщиной и могли скрывать различные ценности, пергаменты, целые клады. Юбер просунул пальцы глубже в трещины и потянул. Кирпич вышел из отверстия и увесистым грузом лег в ладонь. Не мешкая, послушник положил его наземь и тут же погрузил руку в полость, пытаясь нащупать дно, которое оказалось дальше, чем можно было предположить на первый взгляд. Взволнованный Юбер выпрямил руку. Поймал. Осторожно, едва удерживая находку в пальцах, он извлек небольшой оловянный флакончик, открыл и поднес к носу. Вдохнул.

Каломель. Проклятие, дыра оказалась не более чем заброшенной полкой для хранения лекарств, а дурно пахнущее зелье — хлористой ртутью, которая нередко применялась как средство от запоров. Флакон едва ли стоил внимания. Юбер почувствовал себя обманутым, и рвение его угасло. Веками госпитальеры записывали рецепты, изготовляли и применяли эти важнейшие компоненты врачебного ремесла. Они познали целебные свойства редчайших трав, умели смешивать минералы и тонизирующие порошки, которые могли поднять на ноги тяжелобольных пилигримов и пациентов. А Юбер добыл флакон с возбудителем диареи. Вот уж посмеются над ним друзья!..

Уразумев всю нелепость своего положения, молодой священник смиренно улыбнулся, убрал флакон и задвинул кирпич на прежнее место. Осталось еще несколько комнат, где нужно осмотреть и простучать немало камней и плит. Трудоемкое занятие. И в то же время важное. Он не подведет товарищей. Юбер осторожно выскользнул из аскетической спальни и едва слышно направился к анфиладе, специально отведенной для духовенства и беженцев, чьи дома под стенами Биргу были разрушены. Послушник не заметил обрывок шелковой нити, что оторвался во время осмотра и теперь остался на полу.

Вдруг путь Юберу преградил взмах стального клинка, который остановился в дюйме от его горла.

— Самозванец, не иначе.

— Никоим образом, сир.

— Поймали козла в огороде, — сказал де Понтье. Его меч будто дразнил, оставаясь на месте.

Юбер прижался спиной к стене — острое лезвие следовало за ним.

— Я здесь по поручению.

— По собственному?

— По поручению ордена. — Юбер сглотнул и учащенно задышал. Речь его сделалась поспешной. — Великий магистр переносит ставку в Биргу. Я пришел помочь и сопроводить тех, кто пойдет вместе с ним.

— Услужливый козлик.

— Я стараюсь приносить пользу, шевалье.

— Каким же образом? Плечи твои узки, а руки как нитки. Подозреваю, мешок зерна или бочка вина тебя и вовсе раздавит.

— Не обманывайтесь, шевалье де Понтье.

— Я обманываюсь редко. — Рыцарь не стал опускать меч. — Кому из братьев ты собрался помогать?

— Я пока не знаю.

— Тебя и так отблагодарят, а в это время многие из нас уже разместились на стенах Сенглеа и Биргу и готовы отразить нападение язычников.

вернуться

25

«Твердыня моя, не будь безмолвен для меня, чтобы при безмолвии Твоем я не уподобился нисходящим в могилу». Пс. 27:1.