Обычно меня будили бормотание Эльхстана и его костлявый палец, ковыряющийся в моих ребрах, но в тот день я проснулся раньше старика, собираясь наловить рыбы на завтрак до того, как он выплеснет на меня свое плохое настроение. Я даже представил себе, как Эльхстан обрадуется, увидев, что я принялся за работу до того, как восток окрасился алым цветом восходящего солнца. Хотя, скорее всего, старик разозлился бы на меня за то, что я проснулся раньше его. Я закутался в плащ, протертый до дыр, взял удочку, вышел в предрассветную тишину, поежился и зевнул так, что аж прослезился.
— Теперь старый козел уже заставляет тебя работать и при свете звезд, да? — послышался у меня за спиной приглушенный голос.
Я обернулся и увидел охотника Гриффина. Он держал на поводке здоровенного серого пса, который вырывался, стараясь освободиться от ошейника, сдавившего ему горло.
— Успокойся, мой мальчик! — окликнул собаку Гриффин и резко дернул за поводок.
Пес хрипло закашлял, и я подумал, что хозяин может так сломать ему шею.
— Ты же знаешь Эльхстана, — сказал я, оперся на бочку для сбора дождевой воды и откинул волосы назад. — Он по малой нужде не может сходить, пока не позавтракает.
Я окунул лицо в черную холодную воду, чуть подержал его там, затем выпрямился, тряхнул головой и вытер глаза тыльной стороной ладони.
Гриффин посмотрел на пса. Тот наконец унялся, стоял, опустив голову и заискивающе глядя на хозяина.
— Только что застал этого тупицу рыскающим возле дома Сиварда. Он сбежал еще вчера, и только сейчас я впервые его увидел.
— У Сиварда сучка, а у нее как раз течка, — объяснил я, приглаживая волосы.
— Жена мне так и сказала, — усмехнулся Гриффин. — Наверное, нечего его в этом винить. Все мы хотим для себя чего-нибудь хорошего, да, мальчик? — добавил он и почесал собаку за ушами.
Этот охотник мне нравился. Он был человеком суровым, но в нем, в отличие от остальных жителей деревни, не было жестокости. Может быть, у него отсутствовало чувство страха.
— Конечно, Гриффин. Некоторые вещи в жизни нужно принимать как должное, — сказал я, улыбаясь в ответ. — Кобели всегда гоняются за сучками, а старый Эльхстан каждое утро ест макрель. Он будет делать это до тех пор, пока у него не вывалятся зубы.
— Что ж, парень, тебе пора забрасывать крючок, — заметил Гриффин. — Даже мой Арсбайтер не такой прожорливый, как старик Эльхстан. Я бы не стал портить отношения с этим немым ублюдком ради всей рыбы, которую Господь наш Иисус Христос выловил вместе со Своими учениками из Красного моря.
Я оглянулся на дом и тихо сказал:
— С Эльхстаном невозможно не ссориться.
Вместо ответа охотник усмехнулся, потом нагнулся и почесал Арсбайтеру морду.
— Гриффин, я как-нибудь принесу тебе треску длиной с твою руку, — сказал я и снова поежился.
Потом мы разошлись. Охотник повернул к своему дому, а я направился на шум моря.
Небо на востоке порозовело, но солнце еще не показалось над горизонтом. В предрассветных сумерках я стал подниматься на холм, который защищал Эбботсенд от непогоды, приходящей со стороны свинцово-серого моря. Видимость была еще никудышной, но я уже столько раз ходил по этой тропе, что не нуждался в факеле. К тому же мне была хорошо видна старая полуразвалившаяся сторожевая башня на вершине. Ее черный силуэт отчетливо выделялся на фоне темно-багрового неба. Люди говорили, что это укрепление построили римляне, давно исчезнувший народ. Я не знал, правда ли это, но все равно шепотом благодарил их, потому что, увидев башню, уже нельзя было сбиться с пути.
Однако мысли мои блуждали. Я подумывал о том, чтобы завтра утром выйти на лодке за скалы, обточенные волнами, и попробовать поймать что-нибудь кроме макрели. Если опустить крючок к самому дну, то можно вытащить здоровенную треску.
Вдруг я услышал металлическое «тук» и застыл на месте. Что-то хлестнуло меня по глазам, ослепив на мгновение. Я припал на одно колено и почувствовал, как волосы на затылке встали дыбом. Тишину разорвало утробное карканье. Я увидел, как черный силуэт взметнулся ввысь, затем нырнул и устроился на обвалившихся зубцах башни. Ворон снова каркнул и мощным острым клювом принялся чистить перья. В предрассветных сумерках его крылья сверкнули пурпуром. Мне уже не раз доводилось видеть таких птиц. Тучи воронья слетались на пашню, собирая зерно и червей. Но этот был просто огромен. От одного его вида у меня кровь застыла в жилах.