«Это мой крест, – думал Богуславский, – я должен донести его до конца. Я сотворил этот смертоносный вирус и я же должен искупить своей грех, помочь его уничтожить, уничтожить навсегда. Главарю удалось зомбировать своим учением сотни людей, и сейчас они готовы безропотно выполнить его волю, веря в спасение. Он заставит их разнести вирус по стране… Конец света близок, если я не смогу этому помешать.»
Размышления Богуславского прервал один из охранников:
– Подождите здесь, мы приведем вашего внука.
Несмотря на сказанное, оба охранника остались стоять на месте. Один из них вынул рацию и стал негромко с кем-то переговариваться. Через пару минут Богуславский увидел, что дверь, ведущая из барака на крыльцо, открылась и в ней показался Роман, на удивление спокойный.
Богуславский следил за тем, как внук огляделся. Он понял, того не предупредили, с кем именно ему придется увидеться. Парень сделал несколько шагов, а затем заметил деда. Остолбенел, бросился к нему.
Не добежал он совсем немного – охранник остановил его и быстро обыскал.
– Никаких разговоров о проекте! – шепотом предупредил Богуславского второй охранник и только после этого деда и внука предоставили самим себе.
– Откуда? Как? – только и нашелся что сказать Роман, болезненно сощурив глаза. – Я хотел позвонить тебе уже отсюда, но…
– Я знаю, у тебя нет возможности позвонить.
– Как ты приехал? Откуда узнал? Как тебя пустили сюда?
– Это неважно. Главное, что ты жив-здоров, в этом я и хотел убедиться.
Косясь на охранников, Богуславский нес полную околесицу, лишь бы притупить их бдительность:
– Мне сообщили где ты, я приехал и теперь спокоен. Тут хорошие люди…
Роман часто-часто моргал, слезы наворачивались ему на глаза.
– Я так виноват! Должен был все рассказать тебе, но думал…
– Не надо оправдываться. Ты поступил правильно. У каждого своя дорога к Богу. Дай-ка, я тебя покрепче обниму.
Внук подошел к деду, Богуславский обнял его и незаметно втолкнул в ладонь несколько раз сложенную бумагу, в которой изложил все свои опасения насчет безумного проекта. Богуславский писал разборчиво, мелким почерком, просил внука постараться как можно скорее вырваться отсюда, а если не удастся, то отыскать надежного человека, который смог бы добраться до ближайшего населенного пункта и сообщить властям об истинном положении вещей. Сообщить о том, что безумный главарь секты готов погубить целую страну.
Роман лишь только ощутил в руке плотно сложенную бумагу, инстинктивно сжал кулак и посмотрел деду в глаза.
– Прочти и сделай все, как я прошу, – почти не шевеля губами, прошептал академик и тут же, громко, для охранников, добавил:
– Ты возмужал здесь, стал более крепким. Благословляю тебя, – и он перекрестил внука.
После чего отстранился и медленно пошел по деревенской улице.
Роман хотел было броситься за ним, но, испугавшись, что охранники могут заподозрить неладное и найдут бумагу, остановился. Он стоял до тех пор, пока дед не скрылся за поворотом.
«Где бы прочесть, чтобы никто не видел?» – бумага жгла ему руку.
Раньше ему казалось, что здесь много укромных мест, но теперь он не отваживался открыто сесть и прочитать бумагу деда, ему казалось, за ним следят. В общем-то, так и было. И тут его осенила догадка. Он быстро пошел по улице к небольшой избе, в которой располагалась библиотека с духовной литературой, состоявшей почти сплошь из тонких брошюрок, в которых излагалась суть учения. Обычно здесь было немало народу, но это по вечерам, а днем Роман застал в избе лишь пожилого библиотекаря, слишком старого, для того, чтобы использовать его на строительных работах, и двух сектантов, устроившихся рядом перед стопкой красочных религиозных журналов.
Роман взял с полки первую же попавшуюся подшивку.
– Извините, – обратился он к библиотекарю, – ручку и бумагу вы не могли бы мне предложить?
Старик радостно закивал, будучи довольный тем, что его работа кому-то нужна.
– Сейчас, молодой человек, на святое дело – пожалуйста.
Он порылся в выдвижном ящике письменного стола, вынул листов десять желтой машинописной бумаги и дешевую шариковую ручку, протянул их Роману. Тот, стараясь не показывать своего нетерпения, взял их и с подшивкой журналов под мышкой пошел к самому дальнему столу, расположенному за стеллажом. Там никто не должен был ему помешать.
Роман раскрыл журнал и сделал вид, будто что-то пишет. Библиотекарь минут пять наблюдал за ним, затем принялся заполнять каллиграфическим почерком разграфленные карточки.
Убедившись, что за ним никто не наблюдает, Роман аккуратно развернул лист, переданный ему дедом, и принялся читать, не забывая делать при том вид, что он пишет.
Учитель сидел тем временем в большом зале перед горящим экраном телевизора. Он переключал камеру за камерой, внимательно следя за передвижениями Марины. Он смотрел, как девушка поправляет постель в бараке. Его пухлые губы немного задрожали, когда он следил за тем, как Марина осмотрелась, нет ли кого рядом, и сбросила через голову теплый свитер, оставшись в белье.
Толстые губы Учителя приоткрылись, словно бы он хотел схватить ими засахаренную вишню.
Марина будто бы почувствовала, что за ней наблюдают, съежилась, закрылась руками и поспешила одеться. Поверх свитера она набросила брезентовую куртку, подбитую мехом, и быстро вышла на улицу.
Учитель, даже не глядя на пульт, перещелкнул кнопки. Одна картинка сменилась другой. Теперь он видел Марину издалека. Та быстрым шагом шла по улице, направляясь к одному из домов.
– Что ж ты так недолго себя показывала? – ухмыльнулся Учитель, зная, что его сейчас никто не видит.
Теперь можно было позволить выйти эмоциям наружу. Он заерзал на шелковых подушках и принялся накручивать на свои толстые пальцы длинную золотую бахрому. Он даже вспотел, шелковый хитон прилип к жирной спине. В последние годы он редко испытывал желание, оно приходило к нему почему-то лишь во сне. Проснувшись, он не мог понять, в самом ли деле оно посещало его или же это был только плод воспаленного воображения. Теперь же желание подступило к нему так явственно, что он не мог думать ни о чем другом.
– Ну-ка, козочка, у тебя есть парень, но веришь ты в меня. А его, придет время, я сотру в порошок, растворю в серной кислоте, – и улыбка толстых губ сделалась совсем отвратной.
Он поскреб пятерней волосатую грудь и воспользовался звоночком. На этот раз звук бронзового колокольчика показался ему чрезвычайно мелодичным. Тут же возник охранник. Ничего не объясняя, – такое тут не было заведено – Учитель ткнул коротким пальцем на экран телевизора и распорядился:
– Доставить ко мне, но вежливо.
– Слушаюсь, – отвечал охранник с бритой головой и тут же удалился исполнять приказание.
Девушка тем временем подошла к дому и постучала в дверь. Она не знала, что уготовано ей судьбой.
Глава 21
Роман закончил читать послание деда. Он дочитал последний абзац, перепрыгивая через слова, потому что суть уже стала ясна и он понял, во что вляпался. Но, точно так же, как дед, он в какой-то мере даже радовался тому, что оказался именно здесь, именно в это время, потому как от него зависит теперь очень многое.
«Нужно бежать!» – окончательно решил он.
У него не возникло ни малейшего сомнения в том, что его дед, академик Богуславский, прав.
Но как это сделать? А тут еще Марина, попробуй ее уговори! А оставлять ее здесь…
Мысли путались у него в голове, когда парень выбежал на улицу. Старый библиотекарь проводил его недоуменным взглядом:
– И ручку не отдал, – проворчал он, подходя к столу, за которым сидел Роман.
Журналы лежали раскрытыми, все листы, выданные ему библиотекарем, остались чистыми.