— Спасибо, Ной! Можно мой обычный заказ?
Он кивнул и пошел отдавать распоряжения. Я сунула бумажник обратно в рюкзак, и в этот момент за спиной раздался глубокий голос:
— Странные вещи происходят возле «Дикой Луны».
Я обернулась и увидела Бориса, стоящего рядом с входной дверью. Он вытер руки о платок, аккуратно положил его в левый карман и направился ко мне. Затем, подойдя к прилавку, вытащил два пакетика сахара из сахарницы и убрал их в карман рубашки, после чего разгладил карман, словно желая удостовериться в надежности «убежища». На Борисе был мужской вариант моего повседневного костюма: джинсы, туристические ботинки и хлопковая фланелевая рубашка с треугольным вырезом и короткими рукавами, надетая поверх футболки. Мой наряд дополняла безрукавка. Одним словом, мы оба носили типичную одежду Кантри-Хилла. Большинство местных парней ходили в рубашках с закатанными рукавами даже зимой, но рукава Бориса были плотно застегнуты поверх контрольных опознавательных знаков на руке.
— Привет, Борис!
Он действительно выглядел немного лучше — не такой бледный, как в прошлый раз. Однако взгляд оставался напряженным.
Он поклонился, и его лицо приняло мрачное выражение.
— Я был там этим утром, — сказал он.
— Где? — спросила я.
— У «Дикой Луны».
Охотничье ранчо «Дикая Луна» закрылось около тридцати лет назад, когда иссякли запасы нефти и обанкротился местный банк. Без хозяев оно стало приходить в запустение, медленно превращаясь в игровую площадку для любящих экстрим подростков. Почти двести акров земли представляли собой великолепное охотничье угодье, и «детишки» развлекались в лучших старинных традициях — загоняя добычу, прежде чем ее убить и съесть.
Два года назад, вскоре после моего возвращения домой, все изменилось: какой-то приезжий купил это место и начал его перестраивать. Я не знала, что «Дикая Луна» уже открыта для туристов.
Хотя ранчо располагались примерно в двенадцати милях от города, вряд ли кто из аборигенов там бывал. Они привыкли к тому, что завсегдатаи эксклюзивных ранчо редко жертвуют роскошью ради походов по магазинам, видеосалонам или завтрака в маленьких городских гастрономах. Как правило, жители не беспокоили их, а они не мешали местным. Я полагала, что воскрешение «Дикой Луны» — еще один способ выкачивания денег из туристов (чтобы те не тратили их в городе).
Борис вытащил свой платок, его руки дрожали:
— Ты ничего не слышала?
— А что я должна была слышать?
— Маленькие дети… Они нашли двух мертвых оленей на площадке для пикника возле озера — окровавленных, искалеченных…
Да, это был тот еще фрукт! Если только Борис не имел прямого доступа к моей искривленной душе (невозможно!). Несомненно, то, что я переживала, было большим, нежели дурные сны. Они имели некую связь с реальностью. Собственно, мы сами — ночные кошмары. Добро пожаловать в Клуб ясновидящих — еще один побочный продукт моего фантастического наследия. Но подождите… Что-то не стыкуется с моими кровавыми видениями.
— Что ты имеешь в виду, говоря «искалеченные»? — спросила я. — Подобие ран домашнего скота в байках про НЛО?
Возможно, я ошибалась… Нет! Воспоминание слишком свежо в памяти. Это не могло быть простым совпадением. Тогда чем?
Борис тряхнул головой, будто желая прогнать воспоминания.
— Кто-то лишил их головы, — произнес он усталым, безразличным тоном.
Дело принимало интересный оборот: в моем воспоминании олени не были обезглавлены. Мертвые — да; растерзанные за время охотничьей погони — да. Но с полным набором полагающихся живым существам частей тела и органов.
Борис продолжал свою историю:
— Я как раз занимался поставками в гостиницу, и вдруг раздался крик.
— Что за поставки?
— Ну, снабжение. Я занимаюсь этим каждый день: утром, до завтрака, и во второй половине дня, пока не стемнеет. Гостиница уже открыта, и я заказываю для туристов вино, продукты… Классный бизнес!
Слово «классный» прозвучало как «гласный». Ни у него, ни у Греты не было сильного акцента, но время от времени речь выдавала их нетехасское происхождение.
Борис взглянул на что-то за моей спиной. Я посмотрела через плечо: несколько клиентов сидели в своих кабинках справа от нас. Никого, чье поведение могло бы показаться странным, — обычные дневные посетители. Борис вытер лицо цветным платком, как будто рассказ сильно его расстроил.
— Бедные малыши… Это было ужасно: кровь, обезглавленные тела… Ужас!