Даджа прошла вниз по Холлискит, пока не нашла улицу, шедшую вверх по скале. Дорожный знак гласил «Улица с Видом на Крепость». По ней мало кто ходил зимой. Даджа потуже закуталась в тулуп и шарфы — она скорее отважится бороться с ветром Сиф, чем использовать сейчас свою способность к самоподогреву — и пошла вверх по крутой улице.
Пока она шла, на неё не обрушился ни один порыв ветра с озера. Воздух был холодным и неподвижным.
— О, значит теперь ты милый как котёнок, ‑ сказала она, взбираясь верх. ‑ А вот когда мог спасти жизни, ты дул во всю.
Её мать всегда говорила, что невежливо насмехаться над богами других людей, а Сифутан был известен своей подлостью. Он наверняка не оценил её ворчание. Даджа заткнулась.
Одна стена за другой являли ей свою чистую поверхность, когда она проходила мимо домов богачей. Приблизившись к вершине, Даджа обнаружила ущерб, нанесённый пожаром и пожарными. Изрытая дорога так и замёрзла с ямами и буграми, что делало дальнейшее продвижение трудным. Ей снова пришлось использовать посох, чтобы сохранить равновесие. Покрытые копотью стены принадлежали соседям Джосарика. Затем она добралась до самого Дома Джосарик. Вороты стояли открытыми. Стена осталась нетронутой: ветер дул так сильно, что огонь так и не повернул к ней. Даджа вдохнула, покрепче схватила посох, и вошла в ворота.
Она ожидала увидеть часть дома — глупо, учитывая ярость пламени и ветра. Дома не было, остались лишь зияющие дыры подвалов, полные почерневших обломков. Самая высокая из уцелевших стенок не превышала фута. Руины простирались перед ней на протяжении всего двора, вплоть до места, где они с Фростпайном потеряли сознание.
Как маги вроде Хэлуды могли этим заниматься? Как они могли определить, где начался пожар, где укоренилось зло? Даджа была магом, но не могла этого определить. Приглядевшись, она заметила, что самый большой участок уцелевших стен был спереди. Тот же крепкий ветер вытолкнул пламя в остальную часть дома, прежде чем оно смогло поглотить переднюю стену. У основания этой части стены она увидела огромные, старомодные песочные часы, их латунные части спеклись в комки, а песок превратился в почерневшее стекло от нагрева. В десяти ярдах слева она увидела три обугленных коровьих скелета — челядь действительно хранила тут зимой мясо.
Обход внешнего края дома заставил её поразиться мощи огня. Остались лишь обломки предметов: обожжённые предметы одежды, вмороженные в заледеневшую грязь, расплавленные украшения, набор искусственных зубов с эмалью поверх металла, ещё кости животных. Мёртвых людей уже вывезли.
Наконец она добралась до задней стены и пустовавших в ней ворот. Пожарные сняли деревянные двери с петель, чтобы было проще выходить на улицу. Там Даджа обернулась, глядя на чёрные руины, опираясь на свой посох Торговца.
В своём последнем письме Сэндри писала Дадже, что была вынуждена лишить жизни трёх убийц, прежде чем они сумели выбраться из устроенной на них ловушки и снова кого-то убить. Читая, Даджа думала, что никогда не смогла бы сделать что-то подобное. Теперь же, глядя на Дом Джосарик, она уже не была в этом уверена. Сможет ли она убить того, кто это совершил? Кто она была такой, чтобы определить надлежащее наказание? Любой, кто так использовал огонь был несомненно безумен, безумен и жалок. Даже если его безумие привело ко злу, его не следует убивать за что-то, чему он не мог противиться, а только лишь посадить на всю жизнь под замок.
Другая её часть не была согласна. Что если он сбежит и устроит ещё пожары? Погибнет ещё больше людей. И почему она решила, что он безумен? Безумцы не сжигают всё то, через что их могут выследить маги. Безумцы ходили под себя и говорили с воздухом. Они утверждали, что являются богами, и качались в углах. Они не приходили и уходили незаметно. Они не смотрели на содеянное.
Эта мысль была новой, и она Дадже не понравилась. Он действительно наблюдал? Как он мог?
Но если бы она сама так тщательно работала над проектом, разве не хотела бы она увидеть всё до конца?
Это было злом. Это было наихудшей формой зла. Такое зло проявится у него на лице. Маги его найдут. Ему не удастся избежать поимки. Тогда-то он и получит традиционное наказание для поджигателей: сожжение. Его зло будет очищено. Сейчас маги магистрата уже, наверное, говорили с людьми, которые видели кого-то столь лишённого добродетели, что он их напугал.