— Мне пешком идти?
Бандит кивнул. Он взобрался на лошадь, и они пошли в гору.
Первые шаги дались Кудрату с невероятным трудом. Его ноги, которые так долго были скручены, казалось, совсем теперь непригодны для ходьбы. Он ослаб, потому что сутки не ел, но все-таки шел рядом с лошадью, шел долго и упорно. Ноги, которые сначала болели в суставах, вроде бы разошлись, во всяком случае, боль в них была не такая сильная. Зато с каждым шагом Кудрат чувствовал все сильнее, как впиваются ему в подошвы острые камни горной тропы. Он всегда ходил босиком и гордился тем, что пятки у него как копыта, но одно дело ходить по мягкой пыли или округлому булыжнику Ташкента, а совсем другое дело здесь.
Одна мысль утешала мальчика. Видимо, сегодня его не собирались убивать. Ведь его могли зарезать и бросить в камышах, там, где бросили арбу.
— Дяденька, мы куда идем? — спросил Кудрат у своего конвоира.
Тот молчал, хотя явно слышал вопрос.
— Далеко еще идти? У меня ноги болят.
Конвоир ткнул его ногой в спину.
Тропинка стала более пологой. Они шли по склону горы. Внизу было зеленое ущелье, поросшее кустарником и ежевикой. Выше них была только трава, начинающая усыхать под летним солнцем. Трава была сухая и вроде как с сединой.
Кудрат шел, стиснув зубы. Он знал, что стоит ему замедлить движение, и он опять получит пинок ногой в спину.
В полдень они сделали привал у родника. Барат дал мальчику очень хорошую сдобную лепешку-патыр и, стреножив свою лошадь, пустил ее попастись. Кудрат лег в тени под кустом волчьих ягод. Бандит лежал под другим кустом.
— Дяденька, — сказал Кудрат, — скажите, пожалуйста, куда мы идем? Ведь меня дома ищут.
Бандит повернул к нему свое одутловатое лицо и усмехнулся.
Наконец бандит встал, и Кудрат, не ожидая приказания, поднялся тоже.
Тропинка то поднималась, то опускалась, но больше поднималась. Вот видны уже снежные вершины Большого Чимгана. Становилось холоднее. Через висячий мост они прошли над глубоким ущельем. Где-то внизу шумела вода, и сверху было непонятно, почему это такой маленький поток так сильно шумит.
Кудрат уже не спрашивал своего конвоира о том, куда его ведут и скоро ли они придут на место.
Он еще не видел ничего, кроме скал и тропинки перед собой, но вдруг понял, что они пришли. И действительно, за поворотом они увидели небольшую долину, где было много деревьев. Тропинка пошла вниз, и вскоре показалась юрта, возле которой горел огонь и сидели какие-то люди. Их было трое. Увидев Барата, двое вскочили, радостно замахали руками и закричали:
— Наконец! Слава аллаху! Мы думали — ты уже не придешь!
Кудрат очень удивился, что его конвоир и тут не сказал ни слова, не произнес даже обычного приветствия. «Они из одной шайки, — подумал Кудрат, — они всё друг про друга знают, ничему не удивляются». Потом про себя он уточнил: эти двое из шайки, а третий, который остался сидеть и поднялся только сейчас, когда они подъехали совсем близко, этот, наверно, хозяин юрты. Ну конечно же, он киргиз, местный житель.
— Почему не приехал Кур-Султан? — спросил один из двух бандитов, невысокий, коротконогий человек с редкими, но длинными усами.
— О чем ты его спрашиваешь? — возразил другой, жилистый и высокий. — Письмо есть?
Барат вытащил из-за пазухи бумагу. Жилистый взял ее и быстро прочитал про себя.
— Кур-Султан пишет, что не достал документы, — сказал он коротконогому. — Пишет, что скоро достанет.
Было ясно, что письмо огорчило бандитов. Коротконогий даже сказал:
— Зачем нам эти документы! Я же говорил ему — уйдем в Фергану, где нас никто не знает. Зачем нам этот Афганистан!
— Тебе Афганистан не нужен, — сказал высокий, — и мне не нужен, а Кур-Султану нужен, наверно. Нашу долю мы и здесь потратить можем, а у него, наверно, доля другая.
— А мальчишку он зачем прислал? — спросил низенький.
— Тут написано, — ответил высокий, — пленный. Велел охранять. А если попробует убежать — убить.
Эти слова не удивили Кудрата. Он давно уже понял, к кому он попал, и знал, что с ним могут сделать. Только вот то, что он пленный, ему до сих пор как-то не приходило в голову. Пленный… Ему даже понравилось, что он пленный.
…Утром по дороге на работу бухгалтер Таджибеков отнес следователю папку, в которой были показания ребят об учителе Касыме. Решился он на это не без колебаний.