Выбрать главу

Я напрягал слух; часть моего мозга бодрствовала в ожидании чего-то извне, с улицы, семью этажами ниже. Наконец я услышал отдаленный вой сирены. Он не обязательно означал то, на что я надеялся, однако шанс все же был. И нужно было вынудить его говорить, заставить нервничать по крайней мере еще минуту-две.

— Барон! — резко произнес я. — Погодите минутку! Турмонд и два его приятеля находятся внизу, лежат связанные в их патрульной машине, на которой я приехал сюда. Когда другие городские копы — честные полицейские — узнают, в чем замешан Турмонд, они разорвут его в клочья. Он выболтает все, и они в конце концов доберутся до вас. Вы сами говорили, что еще никого никогда не убивали, не убивали своими руками. У вас еще есть шанс. Вы...

Он прервал меня каким-то напряженным голосом, вытаращив глаза:

— У меня нет выбора.

По выражению его лица и конвульсивному движению его правой руки я понял, что сейчас он выстрелит. Его губы сомкнулись и обтянули зубы, а его револьвер чуть приблизился ко мне. Я отпрыгнул в сторону, пытаясь увернуться от дула, но недостаточно быстро.

Треснул выстрел, и одновременно я почувствовал, как пуля шмякнулась в мой живот, пронзила и ожгла мою плоть. Я пошатнулся, рухнул на колени и судорожно повернулся всем телом к Барону, который сделал шаг ко мне и прицелился в мою голову.

Следующее мгновение словно бы растянулось во времени, и в моем мозгу замелькали события и впечатления. Искаженное лицо Барона с вытаращенными глазами, усилившееся завывание сирены внизу, отсутствие боли в моем боку, если не считать легкого жжения, страшное отверстие ствола револьвера в руке Барона. И в тот миг я понял: попытайся я напасть на него, он выстрелит еще и еще раз, пока не убьет меня.

— Барон! — крикнул я. — Погодите! Ваш выстрел слышала тысяча человек.

Что-то в моем голосе и словах остановило его на какой-то миг. Он не нажал на спусковой крючок, и я торопливо заговорил:

— Именно так. Каждое слово, сказанное нами за последние пять минут, слышала половина населения города. Так что остановитесь, Барон!

Напряженное выражение сошло с его лица; в глазах появился проблеск недоумения. Я подтянул под себя ноги, зажимая рукой бок и чувствуя, как теплая кровь сочится сквозь пальцы. Но боли, настоящей боли пока еще не было, она придет позднее. Я попробовал еще раз:

— Я принес сюда маленький коротковолновый передатчик — он в вашей мусорной корзинке. Взгляните.

Его лицо оставалось безучастным, когда он сказал:

— Вы лжете. Вы не могли этого сделать. Меня не было всего несколько секунд. Вы лжете.

— Посмотрите сами.

Он не шевельнулся.

Сирена внизу застонала и стихла.

— Слышите сирену, Барон? Это за вами. Могу поспорить, что эти копы — не ваши друзья. У вас их не осталось. Вся ваша банда разбегается. Норрис и его громилы, все ваши дружки уже знают, что ваша операция накрылась. И они уже драпают куда глаза глядят.

Он шагнул к мусорной корзинке, поворошил бумаги в ней, и еще до того, как его взгляд упал на маленький передатчик, когда его рука только коснулась его, он переменился в лице. Оно как-то вдруг обвисло и побелело.

— Вы не могли этого сделать. Я слышал, как вы вошли. У вас просто не было времени.

Наконец он увидел плоский ящичек с решеточкой наверху.

— Вот так, Барон, ничего хитрого. Я только сунул его туда. Никаких проводов или антенн. Несколько транзисторов и проводков, батарейка и микрофон. Другой, почти такой же аппарат, но только приемник, находится в паре кварталов отсюда, на помосте Красного Креста, приятель! И каждое слово, сказанное вами и мной, все, что происходит здесь, передается по двум громкоговорителям, установленным на помосте Красного Креста. Наверное, тысяча человек слышала ваши слова и выстрел. Теперь уже полгорода знает все. Не только я один, Барон, а Сиклифф. Весь город!

Я молил Бога, чтобы так оно и было. Надеялся, что Бетти сумела подсоединить приемник к громкоговорителям и они разнесли все происходившее в кабинете Барона по Главной улице и по всей округе. Однако, если что-то не сработало, Барон еще мог выкрутиться.

Он аккуратно положил -передатчик на письменный стол и бросил взгляд на широкое окно, расположенное на фасаде здания, продолжая все время держать меня на мушке.

Он выглянул в окно на улицу с высоты семи этажей, потом пробежал глазами по Главной улице в сторону помоста Красного Креста, находившегося в двух с лишним кварталах отсюда. На меня он смотрел лишь секунду-две, но стоило мне сделать шаг в его сторону, как его глаза снова уставились на меня, а револьвер нацелился мне в грудь.

Я замер, напрягая мышцы ног. Но успел разглядеть лицо Барона и понял, что увиденное им из окна потрясло и испугало его. Кожа на его лице приобрела болезненно-серый оттенок, рот приоткрылся, губы отвисли. Ствол револьвера опустился и смотрел в пол между нами, и он проронил так тихо, что я еле расслышал его:

— О Боже!

И тут я услышал, как по коридору зашлепали бегущие ноги.

— А вот и копы за вами, Барон, — сказал я.

Однако он, казалось, не слышал меня.

Пожалуй, мне следовало бы сообразить, чем был занят его мозг. Вероятно, я мог бы остановить его, но не остановил. К тому же он не делал резких движений. Он невидяще посмотрел на меня, словно пробуравив меня своими глазами. Снова выглянул в окно, опустил глаза на улицу, находящуюся далеко внизу, и опять перевел взгляд на меня, но не задержал его на мне, потом повернулся и — казалось, очень медленно — просунулся головой и плечами в зияющее окно.

Я вскрикнул и прыгнул к нему, едва не свалившись от зверской боли в боку. Дверь за моей спиной с грохотом распахнулась в тот момент, когда я пытался ухватить ступню Барона, но лишь задел ее пальцами, и он исчез в пустоте. Наклонившись вперед и опершись одной рукой на подоконник, я увидел, как он медленно падает, переворачиваясь в воздухе. Он не кричал, ни звука не сорвалось с его губ. Его фигура постепенно уменьшалась по мере приближения к тротуару, раздался легкий шлепок — и все.

Прежде я никогда не видел падения человека с такой высоты и надеюсь, что больше никогда не увижу. Пожалуй, все выглядело бы менее ужасно, если бы он кричал. Странная мысль пришла мне в голову через пару секунд после того, как Барон превратился в подобие желе на асфальте. Меня вдруг заинтересовало, не выставил ли Барон руки вперед, чтобы смягчить удар, в тот жуткий последний миг перед тем, как он врезался в тротуар. Не знаю. Однако думаю, что да.

Глава 19

Чья-то рука легла на мое плечо, но еще секунду я продолжал смотреть вниз, на тротуар, думая о том, каким был Барон всего несколько минут назад и чем он стал сейчас. Я видел сотни людей, ползающих как жуки по улице. В двух с половиной кварталах Главная улица вокруг помоста Красного Креста была заполнена человеческими фигурками; машины были запаркованы в два ряда с обеих сторон квартала; и все больше людей двигалось ускоряющимся потоком сюда, к «Алмазному дому».

За несколько ужасающих секунд Барон, должно быть, увидел, как его чудовищный замысел рассыпается в прах, понял, что происходит в городе под ним, и сообразил, что ждет его в ближайшем будущем. И он прыгнул. Я повернулся, прижимая руку к кровоточащему боку. Слабость и головокружение затуманили на секунду мое зрение. Передо мной стоял мужчина в синем габардиновом костюме, уставив на мое лицо глаза с тяжелыми веками. За его спиной стояли другие, полисмены в форме. Один из них остановился в дверях лицом к коридору и отгонял любопытных.

Стоявший рядом мужчина представился:

— Я — лейтенант Кэйси. Пройдемте, Скотт. — Его голос отнюдь не был дружелюбным, но, увидев мою руку на боку и сочащуюся из-под пальцев кровь, он спросил: — Тяжелое ранение, Скотт?