Конечно, он взорвался не в буквальном смысле; просто вокруг его головы возникло мелкоячеистое облако красного цвета, а из шеи начал бить красный пульсирующий фонтан; глаза расширились от ужаса.
Баду показалось, что они сквозь невидимую стеклянную дверь вошли в совершенно незнакомый мир. Было ощущение, что он попал в патоку или в масло, во всяком случае, во что-то вязкое, что гасило все звуки, потому что наступила гробовая тишина. Не доносилось ни одного звука. Может, они и доносились, но Бад перестал их слышать. Он почувствовал многочисленные жгучие уколы, словно его атаковал рой рассерженных пчел, и одновременно ощутил, что у него онемела и отнялась нога.
Потом мир окрасился в ярко-оранжевый цвет, буквально вспыхнул, и Бад потерял всякое представление об окружающем, было такое чувство, что время остановилось. Чувства вернулись несколькими секундами позже, когда Бад обнаружил, что лежит на земле. Самого момента падения он не помнил. Кругом все залито кровью. Кровь была везде. Он посмотрел на беднягу Теда, у того сильно текла кровь из раны на шее, он беззвучно стонал. От выстрела разбилась левая линза солнцезащитных очков Теда, из прикрытого глаза тонкой струйкой змеилась кровь, Казалось, что все произошло очень медленно, и он не мог понять, что, собственно, случилось, в воздухе носились пыль и неизвестно откуда взявшееся множество насекомых. В этот момент Бад понял, что их обстреляли из левого окна дома и что он серьезно ранен.
— Тах-тах-тах! Умья тах-тах, патоны — тюп, тюп, умье тах-тах, унова! Ха! Ха! Огонь, дым, ура! Пахой ноп упав, анен. Красный веть. Мотри, наной нрасный! Тах-тах-тах! Map зардив — стельнув, зардив — стельнув. Делл стеляй унова. Нади патон унова. Ужье делай клак! Ужье делай тах-тах!
Оделл смеялся.
— Нам халасо и смесно.
— Я РАНЕН, О МОЙ БОГ! — закричал Тед, нарушив мертвую тишину. Теперь весь мир наполнился громкими звуками. В ушах Бада звенело, и все его существо громко кричало от невыносимой боли. В горле стоял противный медный привкус, словно он проглотил поганый сандвич в дешевой забегаловке. В легких что-то громко скрипело, а дыхание рядом лежавшего Теда было громким, как жужжание циркулярной пилы.
Бад не помнил, как он достал свой «смит-и-вессон», но он, о чудо, был у него в руке и он начал по кругу стрелять в разбитое левое окно, когда почувствовал несколько болезненных ударов в грудь. «Жилет, о черт, мой жилет», — с запоздалым сожалением пробормотал Бад и распластался на земле. Оружие было потеряно. Потом он снова нашел револьвер и начал стрелять, но боек стучал по пустому магазину, выстрелов не было. Он открыл барабан, и на землю выпали шесть стреляных гильз.
Черт! Где зарядное устройство? Зарядное устройство!
Он нащупал заряды в подсумке и попытался вытащить запасной барабан, но пальцы плохо гнулись и были скользкими от крови. Барабан выпал из непослушной руки и покатился в пыль, на вымазанную кровью сталь налипали мелкие песчинки и камешки.
— Я РАНЕН, О МОЙ БОГ, Я РАНЕН! — причитал Тед.
«Крышка, — подумал Бад, — крышка. До машины слишком далеко».
Он поднялся и с трудом рывками дотащил Теда до дерева в тридцати футах от того места, где они попали под огонь. К ним бегом приближался рослый человек, Бад поднял свой револьвер и начал стрелять. Человек пригнулся. Бад не мог понять, почему оружие не стреляет — выстрелов не было, курок щелкал вхолостую. Бад посмотрел в барабан. Так и есть. Револьвер не заряжен. Он же не смог его перезарядить. Он потерял запасной барабан. Патроны укатились в пыль. Он вспомнил, что в подсумке у него есть еще один барабан.
«Револьвер надо перезарядить, надо перезарядить револьвер», — говорил себе Бад, вытаскивая из подсумка второй барабан с шестью патронами. Его он тоже уронил. Потом он вспомнил об оружии Теда и попытался вытащить из кобуры его пистолет, но клапан кобуры не поддавался. Тед от отчаяния дрожал крупной дрожью. Из раны за ухом текла кровь, на лице запеклись пятна крови. На ногах тоже были кровоточащие раны.
— Я ничего не вижу, — простонал Тед. — О Боже, Бад, я ничего не вижу.
— Успокойся, успокойся, — повторял Бад, пытаясь осмыслить ситуацию. Он подобрал зарядное устройство и ухитрился вставить патроны в камеру барабана. Он повернул предохранитель, и патроны вошли в патронник, он замкнул барабан и оглянулся в поисках цели. Цели не было.
«Машина, — подумал он. — Надо добраться до радио и вызвать подкрепление. Делай это! Делай это сейчас!»
— Тед, я попробую добраться до машины.
— НЕ ОСТАВЛЯЙ МЕНЯ, ПОЖАЛУЙСТА, НЕ ОСТАВЛЯЙ МЕНЯ!
Ричард затянул последний узел слишком туго, и старик скривился от боли. Но Ричарда это не волновало. Ему надо было позаботиться о других вещах. Он посмотрел на пожилую супружескую чету, на двух стариков, связанных, как свиньи перед убоем. В других обстоятельствах он был бы потрясен трагичностью подобной сцены, но не сейчас.
Он бросился вверх по лестнице на кухню. В голове металась одна-единственная мысль: бежать, выбраться отсюда!
Он выбежит во двор, а оттуда махнет в поля. Он просто исчезнет, пока они тут стреляют друг в друга. Они найдут его позже. Он сумеет их убедить, что не имел с братьями Пай ничего общего.
Ричард был уже на полдороге к кухне, когда раздался первый выстрел. Он громыхнул еще громче, чем вчера, когда Лэймар стрелял в потолок. Это было похоже на сильные удары кувалдой по огромному пустому котлу.
Ричард немедленно упал на пол лицом вниз.
Бум! Бум! Бум!
Это было нескончаемо. Грохот нарастал и нарастал. Он никогда не предполагал, что ружья стреляют так громко! Он лежал на полу и плакал.