Он побледнел. Видимо, осознал, в какую кучу дерьма вляпался. Дэвид — мудак. Мудак, которому плевать на всех, кроме себя. Он будет давить на Теренса, пока я публично не признаюсь, что отдаю половину. И насрать будет Дэвиду на то, что Теренс со мной ничего сделать не может. Логика у таких проста: «не можешь справиться? ну так хрен ли пасть разевал, клянясь, что все будет путем?»
Мне же его проблемы были по барабану, и как он будет выпутываться — его дело. Судя по раскладу, мне так ничего платить и не придется.
— Слушай сюда! — Теренс, вновь покрасневший от злости, быстро подошел ко мне, но без намерения избить. Скорее переговорить с глазу на глаз. — Ты что творишь, кретин? — зашептал он.
Ну вот, как я и думал. Послушаем, что он такого тайного хочет сообщить.
— Не только вы, все едва сводят концы с концами. И все платят столько, сколько могут, говоря, что это половина. Тебе нужно всего лишь согласиться, понял? Нет надобности отдавать все!
Идиот. Я вздохнул, закатив глаза.
— Я знаю.
— Тогда какого черта?
— А дело не в деньгах. Дело в необходимости признать, что я хожу под этой крысой. Он не будет забирать все. Но будет регулярно нас избивать, потому что мы мало приносим. Просто из своих садистских наклонностей. А еще потребует одну из девок. А еще мы будем попадать под раздачу только потому что мы под ним ходим, если он кому-нибудь что-нибудь ляпнет.
Теренс удивился:
— И что? У всех так! Чем вы лучше?
— Тем, что я сам себе не враг! Платить какому-то мудаку, чтобы он же об меня ноги вытирал за это? Никогда!
Теренса аж затрясло от злости, но он с собой справился.
— Ты слишком дохера наглый, Като. Слишком много о себе мнишь. Хотел я по-хорошему. Потом сам приползешь к Дэвиду, молить, чтобы он тебя пощадил.
Я лишь хмыкнул, ничего не ответив. Теренс развернулся и пошел прочь, забрав с собой группу поддержки. Пацаны не стали бы драться за Теренса, так, простояли для вида.
— А это? Что будем делать? — спросил Витор.
— А ничего, — пожимаю плечами.
— Все равно будут требовать денег, — посетовал Санни.
Будут, а что делать?
— Прорвемся, не ссыте.
Глава 3
После небольшой разборки с Теренсом все затихло, на несколько недель жизнь вошла в спокойное русло. Никаких потрясений, встрясок, разборок, неожиданностей. Никаких подвохов. Даже удивительно. Я, конечно, радовался белой полосе, но подсознательно начал ожидать той жопы, которой всегда внезапно заканчивается зебра.
Самым светлым событием за этот период было мое маленькое продвижение по работе. На то место, где раньше работал я сам, взяли какого-то нового пацана, не знакомого мне, а меня перевели в общий цех. Правда, предварительно Чен проверил, действительно ли я нормально читаю и, что важнее, считаю, проведя небольшой экзамен. Я не посрамил свое, ха-ха, высшее образование, показав беглый счет в пределах тысячи, в том числе уверенное владение таблицей умножения. А потом я окончательно добил Чена тем, что понимал разницу между прямоугольным треугольником, равнобедренным и равносторонним.
— Молодец! Соображаешь! — хвалил меня в тот момент старина Чен. — Тебе учиться обязательно надо. Мастером станешь, точно тебе говорю!
Нда. Хоть начальное образование и дают в обязательном порядке, но вдалбливать всем в голову минимально необходимые основы пока не научились. Как я понял из умных книжек — всеобщая школа существовала всего лет сорок, поэтому не буду судить строго, со временем доведут до ума.
Мне же показали новый фронт работ. После такого умопомрачительного экзамена я, грешным делом, начал думать, что меня за какие-то расчеты посадить хотят. Ну мало ли, может, буду исполнять функции живого калькулятора. Сидят себе умные мастера, что-нибудь рисуют. Лень им в уме считать, и тянуться лень, а тут такой полезный пацан — все посчитает, и ответ скажет. Ляпота.
Но все оказалось проще. Меня познакомили с мастером Бобом. Говоря неизвестным здесь языком, Боб осуществлял работу ОТК, проверял готовые изделия в подземном тире. А я записывал результаты, разгружая Боба от пустой писанины. Работа скучная, если честно, но куда лучше того, что я делал раньше. Да и если хорошо сойдусь с Бобом — смогу и сам пострелять немного. Надеюсь.
В общем, сегодня я наслаждался шумом выстрелов и пороховым дымом, старательно заполняя желтые грубые страницы простенького журнала контроля. Бахнул выстрел. Боб подождал, пока немного рассеется дым. Затем глянул в бинокль на результат.
— Девять и семь.
Я записал в соответствующую графу. Боб открыл казенный затвор и прочистил ствол, высыпав нагар на весы.
— Одиннадцать.
Я записал. Нагара много, больше допустимого. Поэтому Боб начал внимательно осматривать механизм, пока не выдал вердикт.
— Погнуты дуги крепления.
Я записал в графу вердикта прокомментировав:
— Седьмой раз в партии. Кому-то оторвут руки.
— Ага, — согласился Боб. — Я бы сам оторвал. Эх, вот когда я в цеху работал, нам такого не спускали. Я брак проверял сам за собой. Ни одной косой детали из моих рук не вышло.
Мастер не был особо треплив, но иногда на него находило. Правда, больше нескольких предложений за раз я пока не слышал, но мы и работаем-то три дня вместе. Все бы ничего, вот только он слегка якало, а это немного надоедает. Но все в сравнении. Лучше он, чем улица.
С противным скрежетом открылась дверь. В наше подземелье кто-то спускался, поэтому Боб отложил очередной мушкет и начал вытирать тряпкой, что носил в кармане, руки. Гости в темном подвале бывали редко, насколько я успел понять.
— А здесь у нас работает Мастер Боб. Каждая винтовка проверяется им. Каждая, без исключений, — рассказывал кому-то Чен.
Мы с Бобом переглянулись, и в глазах мастера я увидел размышления на тему: «не стоит ли запихнуть пацана в какой-нибудь темный угол от начальства подальше». Мужик решил оставить все как есть. Я же быстро просмотрел журнал. Помарок нет, почерк разборчивый, все в порядке. Особого мандража не испытывал, но и получать по шапке из-за какой-нибудь мелочи не имел ни малейшего желания.
К нам спускались четверо. Помимо Чена, это были молодой мужчина, женщина средних лет и девчонка, на года два или три старше меня. Все трое носили родовой символ: три цветка на фоне незамкнутого круга. Ни разу не видел, хрен его знает, что за перцы. Причем самый наглый взгляд был у девочки, взрослые хоть и демонстрировали положенную родовитым надменность, но именно что положенную. Боб, да и я, согнулись в поклонах, пока Чен продолжал: