Как заведено, принесли прохладительный напиток.
− Вы ждете кого-нибудь?
− Мне хочется развлечься. Сыграть в шахматы, − ответила Кайрин и с отстраненным видом, выложила монету - свейдийский та-рий.
− Попробую вам помочь, − пообещал слуга, забирая деньги.
Вскоре на стол поставили доску с фигурами.
Мимо занятого ею столика прошел мужчина. Вид его довольно сер, ни одной запоминающейся или броской детали в одежде. Он напоминал бедного (весьма бедного!) искателя глупеньких красоток, за чей счет можно неплохо существовать, услаждая им слух лю-бовными небылицами и веселыми фривольными стишками.
Мужчина о чем-то перемолвился со слугой, поздоровался с одним из посетителей. Посетитель запоздало кивнул. Вряд ли он был одним из благородных киров, которому позарез понадобился человек для выполнения щепетильного поручения. Скорее посетитель этим самым человеком и являлся. Плавные движения, спокойный изучающий взгляд, от которого не ускользнет ни единая подробность.
После ,,раскланивания" мужчина отправился обратно и чуть задержавшись у стола Кайрин.
− Вы играете в шахматы? - удивил искренностью искатель глупеньких красоток.
− А что в этом такого?
− Здесь редко кто в них играет. Предпочитают кости или карты.
− Кости слишком скучны. Карты вульгарны.
− Вы позволите? - мужчина отодвинул стул, но не сел, а замер в ожидании.
− Что именно?
− Сыграть с вами?
Подоплеку словесного спектакля Кайрин понимала. По-другому на чужих глазах и быть не могло.
− Хорошо.
Мужчина расположился на самом краешке стула. Те, кто имел с ним возможность когда-либо общаться, утверждали, от него веет холодом как от гигантской льдины. Кайрин полностью согласилась с наблюдением.
− Какими желали сыграть? - вежливо спросил мужчина, снимая перчатки. Между средним и безымянным пальцем левой руки угольная метка знака Рыб.
− Всегда играю белыми, − прозвучала одна из ритуальных фраз.
− Приму, как должное, сыграть черными, − последовал столь же ритуальный ответ.
В течение времени они не говорили, а действительно увлеченно играли. Белые сильно давили в центре, но безнадежно уступали правый фланг. Пешка черных рвалась в ферзи.
− У вас слабая позиция, − покачал головой мужчина.
− Не настолько чтобы волноваться.
− Но, вы взволнованы.
− Совсем по другому поводу.
− И каков он, если заставляет переживать такую неординарную и прелестную бьянку.
,,Прелестную" произнес, словно языком лизнул. Липко и неприятно.
− Шари ди Дуци и её друг Матео ди Дерте.
− О, вы ревнуете. Сочувствую.
− Ревность не причем. Сегодня после полудня они отправляются в Камерный Лес.
− Разделяю вашу озабоченность. Не слишком хорошее место для прогулок, − вздохнул мужчина и сделав ход, предупредил. - Бьянка у меня второй ферзь. Желаете продолжать?
− Проигравший платит двойную цену, − Кайрин достала кошелек и бросила на стол.
− Здесь слишком много, − начал отказываться победитель. Закономерное поведение. Услуги Ночных Рыб обходились не дешево.
− Денег много не бывает, − Кайрин бросила еще один кошель.
Мужчина принял оплату.
− Извините, я спешу, − собралась уходить Кайрин.
− Простите, кто обучал вас игре?
− Солер ди Шан. Он покоится на Ветеранском кладбище, слева от входа.
− Достойный человек! Я возложу ему цветы?
− Только не красные.
− Что вы! Белые!
Посвященный сказал бы: ,,Сказано предостаточно!" Непосвященный: ,,Пустая болтовня из учтивости." Хвала Создателю первых гораздо меньше чем вторых!
Когда Кайрин покидала Святых Путников, её уже поджидал легкий скромный экипаж. Он ничем не отличался от прочих, каких де-сятки на столичных улицах. На козлах сидел Варш, на запятках пристроился Сэм.
− Подарок? - спросила Кайрин.
− Готовят бьянка, − заверил её Варш. - Передадут по пути.
− Трогай.
− Ноооо! Пошли! - прикрикнул Варш и звонко хлестнул воздух над головой чалого.
Быстрая езда в столице предосудительна, но Кайрин в данный момент плевать на чье-либо мнение.
19.
Кэртис вертел головой по сторонам. Того гляди рот откроет от удивления. От самых Свейский ворот он прибывал в эйфории. Сколько всего! Дома − одноэтажные, двухэтажные и трехэтажные; вывески - резные кованые и рисованные; ограды - каменные, ре-шетчатые и живые изгороди; лотки − с хозяйственной мелочевкой, дешевой бижутерией, колбасой остро пахнущей чесноком, белогла-зой рыбой, отдающая рекой и тиной, одеждой, ношеной и новой. Все ему интересно. Юноша постоянно отставал, бросался нагонять товарищей, опять удивленно таращился и замедлял шаг.
Когда его окатила грязью из лужи проезжавшая повозка, он не расстроился. В повозке сидела обворожительная особа. И пусть её взгляд уничижителен, а грум чуть не съездил по морде хлыстом - не путайся под ногами! все равно и грязь, и взгляд, и хлыст настрое-ния Кэртису не испортили.
− Запустили щучку в пруд к карасям, − подхихикивал над юношей Стур.
− Как же щучку, − хмыкнул Лигом и толкнул в бок товарища, смотри!
Двое громил внимательно приглядывали за улицей. Цепкие взгляды не упускали ни единой детали. Вот один что-то сказал друго-му, ответный кивок и оба скользнули в тупичок, вслед за мужиком, тащившим тяжелый мешок.
И Лигом и Стур отвернулись, сделав вид, что ничего не заметили.
Костас несколько раз останавливался спросить направление. Говорить с ним начинали только получив в качестве мзды двойной фолл.
− Совести у народу не много, − бурчал Лигом. Он уже жалел о своем согласии следовать с остальными. В толчие города он чувст-вовал себя потерянным. Даже меч на поясе не вселял прежней уверенности.
На углу Кунэли и Мустарды к Кэртису прицепилась шлюха.
− Не хочешь славно провести времечко? - промурлыкала она, напирая на юношу грудью. А грудь у нее... Справная грудь.
− Хотелось бы, − покраснел Кэртис, поняв намек.
− Так в чем дело? - расцвела шлюха, подставляя согнутый локоток. Держись и пошли!
− Пужливый он, − отгородил Лигом юношу от девицы.
− Этого что ли боится? - девица задрала подол, продемонстрировав безволосый лобок. - И не заразная.
Девка прогнулась назад и развела ноги в сторону. На коричневых складках чисто. Ни сыпи, ни выделений. Стур загоготал от вос-хищения. Совсем обестыжила баба!
− Прикройся! Люди смотрят! - пристыдил её Лигом, ошалевший от девкиной выходки.
− А я бесплатно показываю. Деньги только за перепихон беру, − рассмеялась шлюха, опуская подол.
Керны ретировались прочь. Они конечно жизни поведали, но Тайгон!!! Вон оно как оборачивается. Чисто слепые котята по свету блуждали.
Свернули в другую улицу. Поуже и поплоше. Из нее как из трубы несло кислой мочой. Дубильщики где-то рядом, корпят у своих чанов.
Новый поворот. В капилеи буйная драка. Местные завсегдатаи сцепились с заезжими торгашами. Так разошлись − равдухи сбежались. Власть рукоприкладствовала без разбору и горожан и гостей.
Мимо прополз фургон перегруженный горланящими гэллогласами. Вернувшись с пограничья с Пуштой, бравые ребята гуляли вто-рую неделю, не давая ни сна, ни покоя всей столице.
На Эшафотной не пробиться. Народу тьма! Кайракане и Истинные кучковались всяк к своим, к единоверцам. Помощь духу. Легче смерть смотреть.
Ныне жгли подлых еретиков, публично добиваясь отречения. Способ один. Палач огромным ломом ломал руки и ноги. Особо упорствующим заливали в глотку кипяток и били по животу. Человека рвало кровью с водой. Кто послабей, быстро сдавался, принимая легкую смерть от топора, другие, дойдя до крайности терпения и характера, выли моля о милосердии. Таким вскрывали брюшину и несчастные умирали раньше, чем огонь поглощал их.
На еретика что упорствовал до последнего, озлобились все присутствующие. Ломанный переломанный мужик, виснув на цепях, страшно кричал.
− Тьму вижу! Страх ваш вижу! Смерти ваши вижу!
− Пасть ему затворите! Ломом его! Ломом! Пусть заткнется! - орали из толпы.