Я смотрю на его камуфляжные штаны. Ширинка расстегнута. Его черный, еще не просохший член вывалился наружу, однако под моим взглядом вновь начинает набухать. Он, пожалуй, не меньше, чем у Гэри, а может, даже и больше.
Мошонка у Гэри вся в складках и не слишком волосатая. Он сидит по другую сторону от меня, обхватив ладонью свой достойный орган, тоже довольно осклабившись.
Я пытаюсь встать на ноги, опершись на их плечи. Коленки у меня дрожат. Вдали светятся огни заправки. Насколько я могу видеть, вокруг ни души. По ту сторону ограды, футах в сорока от нас, по шоссе с ревом проносятся машины.
Я снова склоняюсь на передок джипа. Металлический капот уже остыл. От неожиданности соски затвердевают. И вновь я ощущаю влагу между ног.
– Ну и чего же тогда вы ждете? – говорю я.
Джонни обходит джип и становится напротив меня, примерно в двадцати дюймах от моего лица.
– Я хочу, чтобы вы увидели то, что вы получите, мэм, целиком, без остатка!..
И он принимается дрочить свой член. В детстве ему сделали обрезание. Я вижу, что хотя в нем и добрых девять дюймов длины, зато он не слишком толст и идеально подходит для главной цели. Я устраиваюсь поудобнее на капоте джипа, выставив обнаженные ягодицы, а черномазый верзила пристраивается спереди и сучит шелковисто-черной кожицей члена вверх-вниз, дабы довести его до должной кондиции.
Что-то раздвигает полушария моей задницы, горячие губы приникают к ней долгим поцелуем. Я распластываю груди по капоту, выставляю зад повыше, пытаясь как можно больше раскрыться. Большой горячий язык вонзается в мой анус. Он то выскакивает, то вновь пробивается вперед, стремясь проникнуть поглубже.
– Эй, парень, что ты там вытворяешь?
– Просто готовлю ее для тебя, малыш, – звучит голос Гэри позади меня.
Я слышу, как он сплевывает и затем размазывает слюну вокруг моего отверстия. Я ничем не могу помочь ему, я исхожу собственными соками, ручьем текущими у меня по ляжкам.
– А теперь отвали, – говорит ему Джонни.
Я поворачиваю голову и вижу, что он приближается ко мне сзади. Из штанов гордо торчит длинный твердый елдак. Он кладет руки мне на задницу.
– Мэм, у меня здесь имеется кое-что для вас!
– Ну так давай же его мне, да поскорее!
Его руки раздвигают мои задние полушария. Холодный воздух проникает в отверстие, в которое тут же упирается головка его обрезанного члена.
– Ну, поехали! – восклицает он и сильно поддает вперед.
Если бы Гэри не подготовил почву, я бы ни за что не смогла принять его. Я чувствую, как его ствол медленно, дюйм за дюймом, причиняя мне боль, продирается внутрь сквозь плотно сжатое кольцо. И вдруг боль уходит, и меня бросает в жар.
Пара крепких рук легла мне на плечи, прижимая меня книзу. И голос Гэри произносит:
– Тяни, малыш!
Пока Гэри давит мне на плечи, чернокожий солдат выдергивает свою елду, а затем лихо засандаливает ее мне обратно, да так, что я едва не взлетаю над землей. Так он и продолжает, все в том же ритме – туда-сюда, туда-сюда, и моя задница то раздается, заглатывая его член, то вдруг съеживается, когда тот оказывается на воле.
Гэри больше не жмет мне на плечи. Я запыхалась, дыхание со свистом вырывается из моей груди. Стиснув зубы, я пытаюсь не застонать или не закричать, нас могут услышать. Я посмотрела назад. Белокурый верзила стоит на коленях позади Джонни. Обеими руками он пытается удержать раздвинутые половинки его черной задницы, в которых зажато его лицо, и неистово шурует языком в его дырке, как будто завтра наступит конец света. Стоны Джонни отдаются у меня внутри. Все во мне горит и трепещет.
Тут Гэри встает, вновь сбрасывает свои камуфляжные штаны и вытаскивает на свет Божий свой восставший жезл с ярко-алым набалдашником.
– О, только не это, парень, ты оторвешь меня от дела! – взмолился Джонни.
– Давай, засади ему! – с трудом выдавливаю я. – Отжарь его хорошенько, пока он меня трахает!
Гэри пристраивается к заду чернокожего солдата. В свою очередь, чернокожий наваливается всем телом на меня. Я чувствую, что моя майка насквозь промокла от струящегося с него пота. Его мощное тело сотрясается в спазмах, когда Гэри наконец вздрючивает его.
Для меня это уж слишком, я кончаю снова и снова, затем сую руку под майку до клитора и кончаю уже по третьему заходу. В этот момент его член высвобождает в меня свой груз. Я заполнена под завязку, кажется, липкая влага сочится из меня отовсюду. Я дергаюсь всем телом под Джонни, но не могу стряхнуть его с себя и снова кончаю прямо под ним.
Гэри будто отбойным молотком долбит нас обоих, пока чернокожий не поддает ему задом особенно удачно, и Гэри наконец выплевывает в него весь заряд.
Мои коленки так трясутся, что я тихо сползаю с капота джипа и сваливаюсь на бетон бесформенным комком, оба верзилы тяжело пыхтят рядом.
Отдышавшись, я говорю им:
– Спасибо, парнишки.
Затем быстренько вскакиваю на ноги, натягиваю мои кожаные штаны и куртку, напяливаю шлем, седлаю мою «хонду» и сматываюсь прочь.
В квартире Нади пахло уксусом, томатной пастой и вином. Воздух налился тяжестью в ожидании грозы. Надя окинула взглядом своих сотрапезников. Обе женщины сидели, облокотившись на стол среди пустых тарелок, в поразительно схожих позах, мужчина откинулся в кресле.
– Ну как, мой рассказ будет получше, чем ее? – Кори показала пальцем на Шеннон.
На лице Майкла Моргана застыло мечтательное выражение.
– Этот был самый лучший. – Он окинул взглядом трех женщин. – Простите меня, но это так.
– Именно потому, что в нем есть военные с большими палками? – поддразнила Кори.
– Ну, насчет военных я могу такого порассказать, что вы не поверите. Впрочем, нет, я вас знаю. Вы-то как раз можете поверить. – Он улыбнулся, повернувшись к Наде: – Надо полагать, один из них был из порнофильма для геев?
– Я не знаю. Он из фильма, Кори? – спросила Надя с серьезным видом.
– Ну, что-то вроде того…
– Без сомнения, это лучший рассказ, я давненько таких не слышал. Ты уж прости меня, Шеннон. Кстати, он напомнил мне, – произнес Майкл еще несколько рассеянно, – что сегодня я обещал Симону вернуться домой пораньше. Так что, с вашего позволения, леди…
Вскоре Надя проводила чуть пошатывающегося Майкла до дверей. Она вернулась в комнату к пустым тарелкам и бокалам. Шеннон сидела положив ноги на другой стул. Кори поставила один бокал на другой, пытаясь удержать равновесие. Надя подошла и отобрала у нее бокалы.
Губы Кори скривились в усмешке. Прозрачные голубые глаза сияли на бледном лице.
– Вообще-то я не сразу смоталась на мотоцикле. Мы привели в порядок одежду, потрепались и только потом разбежались. Они оказались милыми парнишками. Так, значит, я выиграла пари, правда ведь? Я же поимела обоих парней.
– А меня прервали! – возмутилась Шеннон. – У меня было мало времени…
Черты ее лица исказились. Надя заметила, что привычное выражение некоторой чопорности начисто исчезло.
– Я знаю, что вам требуется, – продолжала Шеннон, – просто подойти к мужику и сказать: трахни меня. Или же заявить ему, что я его трахну. Вы хоть представляете себе, о чем я думала с Эдвардом и Джеймсом? Я думала, что, быть может, это были лучшие мгновения в моей жизни!..
. – А потом пробили часы, и ты превратилась в тыкву! – прыснула Кори.
– Да, я сначала сомневалась. Но потом я все же приняла ваше пари. И я вовсе не считаю, что проиграла, – с жаром запротестовала Шеннон. Ее чуть тронутое веснушками лицо зарделось.
Кори рассмеялась:
– А Майкл считает, что ты проиграла.
Надя смотрела на остатки салата на тарелках. «Мне надо вынести их на кухню». На ней был китайский халат зеленого шелка и бронзовые сандалии: цвета оттеняли ее медно-рыжие волосы. Ее кожа, покрытая легким загаром, блестела. «Я уберу посуду позже. После того, как расскажу им. Если вообще расскажу». Она подошла к окну и подняла стекла повыше.