— Рози, пора кормить Элли, — и его нежный поцелуй в шею.
Этот момент был самым приятным за все утро. Я обожала чувствовать его заботливое прикосновение по утрам. Да, муж не помогал мне кормить нашу девочку, но это было понятно: он же не будет прикладывать мою грудь ко рту Элли! Я давала ему возможность поспать, а Эмметт зачастую ходил по всяким магазинам, закупаясь всем необходимым. Больше всего ему нравилось гулять с дочкой, в то время как я прибиралась в доме, стирала пеленки и готовила. По своему приходу с прогулки члены моей семьи в обыкновение находили меня спящей в обнимку с чем-нибудь.
Каждые четыре часа. В течение трех месяцев я должна кормить Элли каждые четыре часа. Потом можно уже будет перейти на искусственное вскармливание. Еще так долго…
— Солнышко, просыпайся! — нежный голос мужа заставил меня улыбнуться и открыть глаза.
Он стоял уже полностью одетый. Сейчас Эмметт был уже на предпоследнем курсе Университета. Ему предложили хорошую работу. Еще пара лет, и мы уедем в Канаду в посольство США…
Я встала и с очередным вздохом начала кормить наше крохотное солнышко…
POV Emmett
— Чертова машина, — я с силой ударил рукой по рулю. — Заводись же!
Автомобиль продолжал упорно молчать, лишь изредка рыча из-за вновь и вновь поворачивающегося ключа в замке зажигания. На улице уже давно стемнело, и дорогу освещала лишь пара фонарей на заправке в десятке миль от Йонкерса, куда меня направил профессор Чейндж для встречи с мистером Кроули, который долгих двадцать лет проработал в посольстве США в городе Виктория, столице одной из провинций Канады. Весь этот день я провел за увлекательной беседой, устанавливая связи с человеком, для которого я через несколько лет стану приемником в посольстве в Британской Колумбии. Сейчас мне необходимо было добиться расположения Кроули, который вопреки моим представлениям оказался достаточно интересным и дружелюбным человеком.
Дома меня ждали Роуз и Элли. За последние месяцы я так привык к моим девочкам. Я любил их обоих, и, как бы трудно иногда мне не было, я смирялся со всем и просто наслаждался тем, что они у меня были. Будто услышав мои мысли, телефон зазвенел, а на экране высветилось имя любимой жены. Я быстрым движением ответил на вызов:
— Привет, милая! — радостно проговорил я.
— Здравствуй, Эмм, все в порядке? — нотки волнения в голосе Роуз то и дело проскальзывали между словами.
Я сделал паузу, а затем размеренно ответил:
— Конечно, а почему ты подумала, что что-то не так?
— Скоро одиннадцать вечера, а тебя до сих пор нет. Мы с малышкой волнуемся, — тихо произнесла Роуз.
Она радовалась, что теперь я постоянно ночевал дома, но, когда я задерживался, она боялась сказать об этом, видимо думая, что это подтолкнет меня к тому поведению, что я демонстрировал до рождения дочери. Я так и не сказал ей, что в тот день, когда Элли появилась на свет, я многое переосмыслил и многое пообещал изменить. Теперь оставалось лишь сдержать свое слово перед самим собой.
— Я просто задержался у мистера Кроули, — я пытался придать своему голосу успокаивающую интонацию, зная, что на Роуз это подействует.
— Мы ждем тебя, — уже более уверенно ответила мне жена.
Я улыбнулся, а она неизменно, как и при любом звонке мне, проговорила:
— Я люблю тебя… Мы обе, — я слышал звонкий смех Элли на заднем фоне.
— Я тоже, — нежно прошептал я. — Скоро буду.
Позади послышались тихие хлопки всего лишь одного зрителя, наблюдавшего за моим телефонным разговором. Я взглянул в зеркало заднего вида: пронзительный взгляд голубых глаз, в которых блестели искры огня.
— Мило, — тихо прошипел он, ухмыляясь так, как никогда раньше, и продолжая пафосно аплодировать.
— Гарри? — нерешительно спросил я после длительного молчания.
Он лишь качнул головой: темные волосы, торчащие в разные стороны, те же черты лица, только вот жесты стали чуть резче, да и ухмылка никогда не была ему свойственна. А теперь…
— Как… Что… что ты здесь делаешь? — запинаясь от неожиданности его появления, проговорил я.
— Пришел к тебе, — тихо, словно ветер, прошелестел он. — Точнее, ЗА тобой, — он с удовольствием выделил самое главное слово в своем уточнении.
Я до сих пор так и не развернулся к нему, а лишь неотрывно смотрел в его глаза, отражавшиеся в автомобильном зеркале. Передо мной был уже не школьный приятель, над которым можно было дурачиться и который, несмотря на обиды, всегда поддерживал своих, — теперь это был совершенно другой человек. Человек, которого я не знал…