— Обманул вас? Я никогда не вру, мне запрещено врать! — Взревел Рамон. Он не врал. Это было правдой. Как не умели и не врали хозяева Веселого Острова, который имел тысячи же имен, в том числе и то, что сейчас, дико рискуя, произнося его в таком месте, выкрикнул Иван Сергеевич, потомственный некромант.
— Вы сказали, что, вздумай вы проверить защиту любого из нас, то потерпели бы фиаско! — Иван Сергеевич первым взял себя в руки.
— Я не врал. Если я бы я додумался до такого, идя своим обычным путем, фиаско бы и вышло, но это не значит, что я больше ничего не умею, — ответил Рамон, понемногу приходя в себя. Мамбу найти он все равно уже не сумел бы.
— Понимаю. Папа Понедельник, я молю вас. Да, я, глава ковена, молю вас — возьмите меня в науку. Хоть на самые первые шаги. Хотя на отголоски первых шагов, хоть… Что вы хотите взамен? Весь ковен встанет на вашу сторону в вашей войне, все, что мы можем, что умеем, все средства, от наших до денежных, все связи, все! Только скажите мне «да»! — Иван Сергеевич просто хрипел уже, ничуть не хуже Рамона в момент битвы того с неведомой мамбой.
— Нет, — не думая ни секунды, ответил Рамон, — я же сказал, что мне запрещено врать. Это значит, что и нарушать слово — тоже. А я обещал вашему ковену, что никогда не возьму учеников.
— Но речь шла о том, что вы делаете обычно! — Отчаяние кинуло Ивана Сергеевича на пути иезуитства и софистики.
— Нет. Это одно и то же. Врать и делать вид, что все в порядке и формально не нарушает условий договора? Это удел юристов. А я — простой Папа Понедельник. Я отказываю вам, Иван Сергеевич. Простите. У меня нет выбора. Мне пора, — Рамон, выждал секунду прежде, чем упасть в свое тело, так и лежавшее на полу, но все, что удалось ему слышать — как горько, по-детски рыдает во вновь упавшей тьме потомственный некромант Иван Сергеевич, глава местного ковена.