Выбрать главу

Сквозь неплотно прикрытые шторы в комнату проникали первые бледно-розовые рассветные лучи, наполняя ее таинственным мерцающим светом и создавая для них двоих ощущение совершенно особенного замкнутого мира света и тени, который принадлежал только им. Казалось, что во всем мире нет никого, кроме них, и они растворялись в этой прекрасной иллюзии.

Мэтт нежно гладил и целовал каждый изгиб ее тела, словно изучая его. К любому месту, до которого он дотрагивался пальцами, тотчас же приникали его губы, и Пиппа дрожала, не в силах сдержать охватившее ее желание.

— Прошу тебя, Мэтт, — взмолилась она тихо с неожиданной хрипотцой в голосе.

Он будто ждал этих слов, вырвавшихся у нее, как некоего тайного сигнала. Осторожно он подвел пальцы под резинку ее трусиков, затем быстро снял и отбросил их в сторону, прильнув губами к ее лобку. Пиппа слегка застонала от непривычного ощущения, и он тут же склонился над ней и поцеловал ее в губы долгим, нежным поцелуем.

Пока длился этот томительно-страстный поцелуй, его пальцы поглаживали покрытый мягкими курчавыми волосами венерин холмик, постепенно опускаясь ниже, туда, где трепетала ее мягкая влажная плоть, жаждавшая его ласки. Когда он коснулся полураскрытого входа в ее жаркое лоно, Пиппа поняла, что хочет только одного — чтобы он овладел ею. Нежные губы, окружавшие вход в ее лоно, призывно раздвинулись, и никаких страхов не было и в помине.

Он поцеловал ее снова, уверенно и нежно, и она догадалась, что ему нравится то, как ее тело отзывается на его прикосновения. Пальцы Мэтта были такими нежными и заботливыми, а удовольствие от их поглаживаний оказалось неожиданно острым и почти непереносимым. Словно в полусне, Пиппа раздвинула бедра, и, поняв, что она готова к большему, Мэтт осторожно обвел кончиком пальца набухший пульсирующий нежный бутон ее клитора, так что она громко застонала.

— Я люблю тебя, — прошептал он тихо, но для нее это тихое признание прозвучало как удар колокола, и она знала, что может верить этим прекрасным словам.

— Я люблю тебя, Мэтт, — жарко прозвучал у него над ухом ее ответный шепот. — Мэтт, Мэтт, пожалуйста…

Она не знала в точности, о чем просила его, но это знал сам Мэтт. Продолжая нежно улыбаться ей, он стал гладить пальцем ее клитор, и ее тело немедленно откликнулось так, как Пиппа раньше и представить себе не могла.

Ее переполняла жаркая, не знакомая ей энергия, словно в маленьком розовом бутоне плоти, вздрагивавшем под пальцами Мэтта, скопилась неведомая страсть, разливавшаяся теперь по всему ее телу. Мэтт, не отрывая взгляда от ее лица, тревожась, как бы состояние экстаза не перешло мгновенно в уже знакомый ужас, осторожно раздвинул ее ноги и смазал клитор теплым вязким соком, истекавшим из ее лона.

Внезапно перед Пиппой словно вспыхнула молния, ее бедра поднялись, и тело изогнулось дутой над кроватью.

— О, Мэтт! — выкрикнула она, глядя на него невидящими глазами — ее тело сотрясал мощный оргазм.

Ничего похожего ей еще никогда не приходилось испытывать, ей казалось, что она сходит с ума, теряет сознание, умирает…

Мэтт уверенно держал ее сильными руками до тех пор, пока ему не показалось, что наступил пик ее экстаза. Тогда он лег так, чтобы оказаться между раскинутыми в стороны ногами Пиппы, и она почувствовала, как напряженная головка его члена коснулась нежной влажной кожи губ, окружавших вход в ее лоно. Инстинктивно она напрягла мышцы, на миг испугавшись боли, но твердый жаркий ствол легко скользнул в горячую глубину, будто ее тело давно ожидало этого мгновения.

Теперь Мэтт лежал неподвижно, давая ей привыкнуть к новому ощущению полной близости. Пиппа не испытала ни малейшей боли, к ней пришло чувство собственной полноценности, наполнившее ее сердце теплой радостью.

Она согнула ноги в коленях и обняла ими Мэтта, теснее прижимая его тело к своему. Стенки ее влагалища все еще трепетали в последних конвульсиях оргазма, и она сжала мышцы так, словно ей хотелось никогда больше не выпускать его из своего тела.

Мэтт был больше не в силах сдерживаться. Бормоча ей на ухо какие-то нежные ласковые слова, он начал осторожно двигаться внутри нее. Однако даже сейчас он старался быть предельно осторожным, чтобы каким-нибудь нечаянным движением не причинить ей боль.

Через несколько мгновений Пиппа поняла, что не хочет больше, чтобы Мэтт вел себя так заботливо и осторожно. Ей захотелось, чтобы он взял ее уверенно и сильно, и она уже была убеждена, что воспоминания о давно пережитом ужасе никогда больше не омрачат ее жизнь, что они навсегда исчезнут после этой первой близости с Мэттом.