Девушка, отойдя от трамвая метров на сто пятьдесят, резко обернулась.
«Интересное дело, блин купчинский!», — старательно чиркая зажигалкой, засомневался Гришка. — «По всем внешним признакам и логическим построениям — это она и есть. То бишь, легкомысленная и развратная Матильда. Но…. Не клеится, однако. Глаза, речь, ухватки, уверенные и выверенные движения…. Что-то здесь не так. Или же — не то? Ну, никак не похожа эта симпатичная барышня — на безмозглую и циничную нимфетку…. А на кого тогда похожа? На дикую пантеру из субтропических джунглей. Сильную, породистую, своевольную и непредсказуемую. Молоденькую, правда, неопытную, наглую и наивную. Но, при этом, симпатичную и — до ужаса — миленькую….А, какие глаза? Серые, огромные, загадочные. Как глубокий омут — в сибирском Енисее. Впрочем, и у Севы — известной московской фотомодели — точно такие же глазищи, серые…. К чему бы такие совпадения? Как принято говорить в современных дамских романах — фатальные?».
Пыльная дорога привела его к воротам, одна из створок которых лежала в широкой канаве, заполненной до краёв буро-чёрной водой.
«Обычное дело. То бишь, окончательный бардак и полный бедлам», — понимающе хмыкнул Гришка. — «Сюда бы господина Путина привести — на обзорную экскурсию. А то он в последнее время полюбил рассказывать — с телевизионного экрана — о том, что наша Россия вплотную приблизилась к европейским жизненным стандартам…».
Он осторожно выглянул из-за «действующей» створки ворот — девушка, как раз, заходила под неприметную бетонную арку, ведущую, скорее всего, во внутренний дворик долгостроя.
Гришка, оперативно и бесшумно преодолев примерно сто двадцать метров, затаился справа от арки, которая «работала» как мощный звукоусилитель — шаги девицы звучали неправдоподобно громко и отчётливо.
— Семён Семёнович! Ау! Я пришла, встречай! — жизнерадостно известил звонкий голосок.
Длинно и надсадно проскрипели дверные петли, после чего мужской фальцет посоветовал:
— Не стоит так громко кричать, звезда очей моих. Нам же с тобой, Матильдочка, огласка не нужна, верно?
— Не нужна, — покладисто подтвердила девчушка.
— Тогда, птичка моя изящная, заходи.
— Ну, не знаю, право…
— Изображаешь трепетное девичье смущение? — насмешливо предположил мужчина. — Цену себе набиваешь? Хочешь, чтобы тебя поуговаривали? Оно, если вдуматься, и правильно. Девственность — товар ценный, хотя и одноразовый…. Хи-хи-хи!
Где-то рядом послышалось размеренное пыхтенье:
— Хы-хы-хы…
Антонов осторожно выглянул из-за бетонного ребра — в конце арки обнаружилась мускулистая собачья спина.
«Матёрая немецкая овчарка», — доставая из-за пояса пистолет и снимая его с предохранителя, опознал собаку Гришка. — «Отсекает барышне путь к отступлению. Похоже, что дело принимает серьёзный оборот…».
Опять заскрипело — тревожно и глумливо.
— Привет, бикса расписная! — известил хриплый басок, в котором — с лёгкостью — угадывались похотливо-сальные нотки. — Ножки у тебя — закачаешься. Не обманул Интернет…
— Значит, их несколько. Плюсом обученная здоровенная собака, — доставая из кармана бельгийский нож, пробормотал Григорий. — Всё в стиле гражданина Пегого.
— Смотрите-ка, ребятки, а сумасбродная клиентка раздумала отдаваться. Более того, собирается оказать нам вооружённое сопротивление, — удивился фальцет. — Кастет у неё, газовый баллончик. Дура набитая. Счастья своего не понимает…. Петенька, мальчик мой, пальни в капризную девицу — от греха подальше — усыпляющим зарядом…
Гришка, торопливо перекрестившись стволом пистолета, рванулся вперёд.
Собственно, он был неверующим, просто традиция такая существовала в диверсионном отряде ГРУ, где ему — в своё время — посчастливилось прослужить три с половиной года. Мол, прежде чем идти на решительный штурм объекта — перекрестись…
Выстрел, жалобный собачий визг.
— В сторону, Матильда! — прокричал Антонов. — Ложись!
Выстрел, второй. Патроны закончились.
Овчарка и два молодых широкоплечих облома вышли из игры. Рядом с неподвижным телом одного из здоровяков лежало короткоствольное ружьё — из таких, усыпляя диких животных, стреляют зоологи и прочие учёные мужи, изучающие братьев наших меньших. А в руках субтильного типа с густой шевелюрой обнаружился массивный чёрный пистолет.
«Визуально — израильский «Глок». А с предохранителя, дурик богемный, снять-то не успел», — мгновенно пронеслась в голове насмешливая мысль. — «И уже, гадом буду, не успеет…».
Вытянув руку с бельгийским ножом, Гришка несколько раз нажал на пусковую кнопку.