Его тяжелая рука просвистела рядом, увлекая здоровяка за собой. Он покачнулся и чуть не завалился на потрескавшийся асфальт с наспех побеленными бордюрчиками. Я поймал его за ворот и поставил на место.
— Тоха! Помаши лучше жене, — кивнул я на окно. — По-моему, ей не очень нравится, что ты отвлекся.
— Милая! — заорал Антон, махая сразу обеими лапищами. — Все нормально! Это наша одноклассница! Катька Косичкина! Я тебе про нее рассказывал, как мы с Петровым за нее…
— Тихо ты! — оборвал я его. — Разорался! Она все равно тебя не слышит.
— Это твоя жена? — медичка кивнула на окошко, избегая встречаться взглядом с Лизой.
— Ага, — радостно закивал Быков.
— А ты, Андрюша, женат? — спросила девушка.
— Нет, — вырвалось у меня.
— Но невеста у него имеется, — подмигнул Быков Кате. — С ним работает. Умница, красавица, как и ты…
Мне показалось, что улыбка на мгновение исчезла с губ Кати, но она быстро вернула ее на место.
— Ты-то как? — Антон продолжал коситься то на окно, то на медичку. — Дети есть?
— Я не замужем.
— О! Ты че? Не порядок… Ну это мы мигом исправим. У меня на заводе столько холостых ребят в смене. Я тебя познакомлю. Вот взять Петьку, к примеру! Парень он…
— Хорош, Быков! — прервал я его сватовские потуги. — Думаю, что Катерина и без тебя разберется.
— Ну, я ж помочь хотел! — Быков искренне всплеснул руками. — Такая девка видная — и одна.
— А кто сказал, что я одна?
Теперь у меня на миг исчезла с губ улыбка.
— Когда свадьба? — зацвел Тоха. — А ну колись! Мы ведь придем!
— Нет, жениха у меня нет.
— Ты же сказала, что не одна? — почесал за затылком Антон.
— Да… Не одна — у меня работа. Все время мое занимает. Дежурства ночные дополнительно беру, еще на полставки в рентгенкабинете работаю.
— Не бережешь ты себя. Запомни, Катюха! Всех денег не заработаешь, а всех баб не… Э-э… — Быков осекся, понял, что не то ляпнул, и сразу перевел разговор в другое русло. — Короче, однокласснички мои любимые! Жду вас вечером у себя. Мне зав отдела снабжения коньячок знатный подогнал. Заморский. Раскупорим сегодня его в честь дочурки и нашей встречи. Восемь лет прошло… Кошмар, как время быстро летит. Только моргнешь!
— Я только за, — Катя посмотрела мне прямо в глаза. — Андрей… Ты придешь?
Вечером собрались у Антона. Тот успел приготовить нехитрую закуску — отварил картошку, порезал селедку и плавленый сыр.
Катя пришла в коротком платьишке. Нижний край гораздо выше коленок — на грани дозволенного. Что скрывать, выгодно подчеркивал точеные ножки. Косметики минимум — смуглая кожа, черные ресницы и брови, выразительные глаза позволяли ей обходиться почти без макияжа. А вот губы накрасила ярко. В алый цвет боевого знамени.
Быков любезно помог снять ей плащ и сразу потащил всех за стол.
Коса у медички теперь уже была распущена. Волосы струились каскадом по изящной спине. Пахло духами и чем-то еще, приятным.
— Друзья! — воскликнул друг, разливая по бокалам напиток, который, судя по густому запаху и этикетке, оказался не коньяком вовсе, а настоящим шотландским виски. Товар крайне дефицитный. Можно сказать, штучный, — позвольте, скажу тост! Давайте выпьем за мою дочь — Юлию Антоновну. Пусть растет здоровенькой, и желаю ей обеспеченных родителей! Ура!
Второй тост Быков тоже взял на себя. Разошелся. Ему можно — не каждый день дочери родятся. В этот раз он предложил выпить за отличников, которые давали в школе списывать.
— Это же святые люди! — Потрясал кулаком Быков, — Вот Катюха, например! Да если бы не она, то я в девятый класс бы не попал, а пошел в ПТУ, и трудился бы сейчас в смене со своими архаровцами, как в упряжке, а так человеком стал! Инженер — это вам не хухры-мухры! Друзья! А давайте обнимемся! Катька, дай я тебя поцелую!
Быков полез обниматься. Сначала он по-брежневски поцеловал меня а потом девушку. Косичкина с улыбкой подставила щеку.
Быков чмокнул ее, сгреб нас в кучу, как наседка цыплят, прижал к себе и выдохнул:
— Ребята, как же я вас всех люблю! А вы чего не целуетесь⁈ Будто не родные совсем.
Он бесцеремонно подвинул наши головы друг к другу. Я глазом моргнуть не успел, как сладкие губы Кати прильнули к моим. Буквально на секунду.
А потом они вместе с Антоном что-то живо обсуждали, хохотали. Тоха схватился за гитару, объявив, что научился играть. Перебирая дребезжащие струны, он завыл:
— А ты опять сегодня не пришла, а я так ждал, надеялся и верил, что зазвонят опять колокола, колокола, и ты войдешь в распахнутые двери.