Выбрать главу

Как оказалось, слишком рано. Кроме резанной бумаги, которая когда-то называлась деньгами, здесь стояла початая бутылка коньяка. Мда, видимо, директор так хорошо доверял своим сотрудникам, что не придумал ничего лучше, чем спрятать «конину» в сейф. Однако стоило убрать бутылку в сторону, как мое разочарование сменилось легкой заинтересованностью.

У задней стенки лежал ствол. Оказалось, что не боевой, всего лишь травмат. Однако на безрыбье, как говорится, и лебедя можно раком. Ну, или как-то так… Если приставить подобную игрушку к голове, то у собеседника сразу появится желание вести диалог и заодно улучшится пищеварение. Возможно даже, что на его собственные ботинки. Ну, будем считать это крохотной, но победой.

Обратно я вылез с трудом. Все же нагруженный инвентарь давал о себе знать. Негромко свистнул и с неба спустился Крылатый.

— Что там, тихо?

— Ага, никого, — ответил пацан.

— Давай, дуй внутрь. Консервы во втором зале. Берешь все, выходишь наружу и валим отсюда. Больше там делать нечего.

Крылатый кивнул и скрылся в магазине. Я же вышел к перекрестку, недалеко от фонаря, и присел в тени у стены. Рука чесалась открыть вискарь, однако волевым усилием я решил отложить возлияние на потом. Эх, жаль вареная колбаса вся пропала, ее я очень уважал. Сейчас бы немного нарезочки, зелени, помидорчиков…

Глухие шаги привели меня в чувство гораздо быстрее хорошего виски. Я весь сжался, как пружина, готовая распрямиться, и медленно попятился к магазину. Звуки раздавались совсем близко, эхом разносясь по пустой улице. Видимо, разведчики вышли сюда проулками. И что мне еще больше не понравилось, ребята явно не таились.

Времени было мало. Да что там, его почти не было. Так тихо, как только представлялось возможным, и одновременно так быстро, как позволяли мне ноги, я переместился к открытым рольставням и зашипел внутрь. Кричать было нельзя.

— Крылатый. Крылатый.

Зараза, молодой, а уже глухой. Пришлось забираться в магазин и искать пацана собственноручно. На это ушло еще несколько минут. Недотепа зачем-то поперся в подсобку, разглядывая там обстановку и поедая открытые чипсы. Видимо, ему мама не говорила, что эта американская отрава его убьет.

Вот чего он тут забыл? Умный дядя Шипастый все уже проверил. Сказали тебе нагружайся и валим, значит, так и надо делать.

Я кипел, однако вслух ничего не сказал. Если еще и Крылатый начнет дергаться, так станет еще хуже. Я лишь в двух словах обрисовал ему ситуацию — мол, там идут люди. Их несколько и, по всей видимости, двигаются они сюда. Давай-ка, силь ву пле, дергать отсюда, пока колокольчики не оторвали.

Крылатый все понял с первого раза. Мы быстро пробрались к нашему импровизированному выходу, однако тут и замерли. Потому что теперь смогли разглядеть тех самых разведчиков. Их было четверо. И они уверенно шли к нам.

Глава 5

Как только я увидел эти одухотворенные лица, взращенные явно в лучших консерваториях Магаданской области и Мордовии, то сразу понял — приятной беседы не получится. С этими ребятами мы не сядем на лавочке, не поговорим за жизнь. Скорее уж от одного из них прилетит в бок финка.

Хотя явных зэков среди четверых оказалось двое, однако этот факт не особо успокаивал. Они, кстати, и похожи были, как те самые братья из ларца. Только к мультику, в котором бы показали этих красавцев, явно стоило приклеить шильдик +18. Высокие, худые, с бритыми черепами и забитыми рукавами, насколько позволяли разглядеть их растянутые футболки. Да и на пальцах вытатуированные перстни. Или нечто подобное, отсюда и не рассмотришь толком. Этих я про себя назвал Лелик и Болик.

Третий оказался тощим коротышкой, который постоянно находился на измене. Вроде наркомана, перманентно ищущего дозу. Он то и дело вертел головой, а одну руку держал в кармане. Дружище там явно не в бильярд играет. Значит, у него оружие. Хорошо, если бы просто нож. А то может оказаться и ствол. Его я прозвал Нервяк.

Последний был самым интересным. Казалось, он попал в эту компанию по ошибке. Как преподаватель филармонии, затесавшийся на вечеринку к гопникам. Маленький, толстый, с блестящей лысиной и крохотными масляными глазками. Единственный из них в рубашке, застегнутой на все пуговицы и в мятых штанах. Тут моя небогатая фантазия работать совсем отказалась, выдав короткую формулировку Лысый.

Наличие последнего в этом крепком дружеском коллективе как раз и смущало. Я бы не удивился, если бы двое этих высококультурных и приятных во всех отношениях сидельца взяли лысого при рывке. Через недельку или около того толстяк с редким именем Лысый сменил бы свое прозвище на более привычное Консерва. Потому что его бы, не мудрствуя лукаво, сожрали. Так, что за познания, мать твою? Я что, сидел? И спросить не у кого.