Когда пиршество кончилось, мы некоторое время печально молчали.
– Неужели невозможно отменить запрет хотя бы для поваров? – жалобно спросил я, потрясенный несправедливостью мирового устройства. – Если это – одно из блюд старой кухни, не решаюсь представить себе остальные.
Мои старшие коллеги печально переглянулись. У них были лица людей, навеки утративших самое дорогое.
– К сожалению, Макс, считается, что Мир может рухнуть и от этого, – вздохнул Джуффин. – К тому же Кодекс Хрембера писали не мы.
– Тот, кто его писал, наверное, лет сто просидел на строжайшей диете и возненавидел все человечество, – буркнул я. – Неужели даже Его Величество и Великий Магистр Нуфлин не могут себе позволить есть пирог Чаккатта за завтраком? Не верю!
– Интуиция у тебя и правда отменная. Насчет Короля сомневаюсь, зато в городе судачат о секретной кухне, укрытой в подвалах Иафаха, главной резиденции Ордена Семилистника, – с деланным равнодушием заметил сэр Кофа.
– Может быть, мне вовсе не в Тайный Сыск надо было наниматься? – я адресовал Джуффину укоризненный взгляд. – Замолвите за меня словечко в этом вашем Семилистнике, пусть хоть в дворники наймут, а?
Джуффин рассеянно покивал, залпом допил остывшую камру и одарил нас ослепительной улыбкой.
– Жизнь продолжается, – провозгласил он, – а посему скажите мне, драгоценный мой друг: пирог пирогом, но ведь были и еще происшествия?
– Все, можно сказать, по ведомству генерала Бубуты, – отмахнулся Кофа. – Мелочовка. Просто слишком много происшествий за одну ночь, вот вам и не спалось. Например, идиоты контрабандисты пытались скрыть свой груз от таможни, применив Черную магию пятнадцатой ступени. Представляете?
– Да, – сокрушенно кивнул Джуффин, – исключительное слабоумие. Все равно, что украсть старую скабу и потом взорвать весь Правый Берег, чтобы никто не догадался.
– Еще подделка драгоценностей. Черная магия всего-то шестой ступени. Потом была неумелая попытка самостоятельно приготовить снотворное. Это вообще чистой воды ерунда… Ну вот вам кое-что посерьезнее. Белар Гроу, бывший послушник Ордена Потаенной Травы, заделался карманником. Хорошим, кстати, специалистом. Этой ночью его чуть было не поймали… да посмотрите сами.
Он протянул Джуффину несколько самопишущих дощечек: удобнейшее, скажу вам, изобретение. Знай себе думай, а они запишут. При этом, правда, выясняется, что некоторые люди даже думают с грамматическими ошибками, но тут уж ничего не поделаешь.
Джуффин снисходительно изучил дощечки.
– Хотел бы я знать, чем все-таки занимается Бубута Бох в рабочее время? И какую часть тела он использует для мышления, когда в этом возникает острая надобность? Ведь даже не задницу: она у него большая, глядишь, до чего-то путного могла бы додуматься… Ладно. Отдадим ему горе-знахаря и контрабандистов, а ювелира и карманника придержим на потом.
Сэр Кофа важно кивнул.
– С вашего позволения, я откланяюсь. Хочу по дороге домой выпить камры в «Розовом Буривухе». Готовить ее они толком не умеют, но там собираются самые языкастые кумушки Ехо, как раз утром, по дороге с рынка. Не думаю, что… Хотя… – сэр Кофа умолк и почти машинально провел рукой по лицу, которое тут же начало изменяться. Потирая растущий на глазах нос, он отправился прокучивать остаток казенных средств.
– Джуффин, – смущенно сказал я, – скажите, а почему бы не передать Бубуте Боху все дела сразу? Он, конечно, козел. Но разгуливающий на свободе преступник – это, кажется, неправильно? Или я опять чего-то не понял?
– Неверно формулируешь. Не «чего-то не понял», а не понял ни-че-го! Разгуливающий на свободе преступник – это мелкая неприятность, а разгуливающий по Дому у Моста Бубута – это катастрофа государственного масштаба. Тем не менее, мне приходится с ним уживаться. А «уживаться» в моем понимании означает – контролировать ситуацию. А «контролировать ситуацию» – это значит, что генерал Бубута Бох всегда должен быть нам обязан. Это – единственное состояние его сознания, которое способствует конструктивному диалогу. В то же время у нас всегда должно быть про запас нечто такое, о чем генерал Бубута не знает. Вдруг придется срочно сделать ему подарок или, напротив, припугнуть? Благодарность Бубуты Боха столь же неудержима и шумлива, как газы, которые он испускает на досуге. И так же недолговечна, как их аромат.
– Как все сложно-то, – посетовал я.
– Сложно?! Да ну, элементарно. Кстати, а что такое «козел»?
– «Козел» – это генерал Бубута Бох. А вот вы – настоящий иезуит, сэр!
– Ты здорово умеешь ругаться, если захочешь, – восхитился Джуффин.