Появился стражник с подносом, на котором стояли две чашки и кувшинчик с вином. Ди взял у него поднос и вернулся в кабинет. Дэн и Цзяо Тай встали возле стола. По знаку судьи Цзяо Тай запер дверь, и тогда Ди освободил пленнику рот. Едва шевеля вспухшими губами, Гунь Шань пролепетал:
— Не надо! Не надо!
— Никто не собирается тебя пытать, я тебе это обещаю, — мягко, но убедительно произнес судья Ди. — Я — агент, занимающийся важными уголовными делами, Гунь Шань, и это я спас тебя от злых людей, там, в гостинице. На-ка вот, выпей!
С этими словами он поднес носик кувшинчика ко рту Гунь Шаня. Пока тот судорожно глотал вино, Ди снял с шеи шарф и укрыл им колени Гунь Шаня.
— Чуть позже я велю дать тебе чистое платье и попрошу врача заняться твоей ногой, а потом ты сможешь хорошенько выспаться. Ты ведь очень устал, и лодыжка, верно, очень болит, не так ли?
После грубого избиения в гостинице внезапный переход к нормальному, человеческому обращению окончательно сломил Гунь Шаня. Он стал тихо всхлипывать, и по его впалым щекам потекли слезы.
Ди извлек из складок своей одежды продолговатый пакет, развернул его и, показывая Гунь Шаню старинный кинжал, ровным голосом задал свой первый вопрос:
— Этот кинжал висел возле туалетного столика?
— Нет, рядом с лютней, у кровати, — ответил Гунь Шань.
Судья дал ему еще вина.
— Лодыжка болит! Мочи нет терпеть! — простонал пленник.
— Не тревожься, мы ее полечим и тебе станет легче. Я же обещал, тебя не будут пытать. Ты ведь когда-то уже через это прошел?
— Они прижигали мне тело каленым железом! — вскрикнул Гунь Шань. — Я совершенно ни в чем не был виноват, их позвала та женщина!
— Это было давно, Гунь Шань. Теперь же ты совершил убийство и будешь предан казни, но это будет легкая смерть. Говорю еще раз: тебя не станут мучить, никто и пальцем до тебя не дотронется.
— Развратница! Она сама меня соблазнила, клянусь вам, совсем как та, из-за которой меня пытали! Вы только взгляните на мои ужасные шрамы!
— За что они тебя так, Гунь Шань?
— Я молодой еще был, мальчик совсем. Проходил мимо дома. Она мне улыбнулась из окна и сама меня поманила, а когда я вошел, стала насмехаться над моим безобразным лицом... Я ее захотел, она заверещала, я схватил ее за горло... И тогда она ударила меня по лицу кувшином. Он разбился, рассек мне щеку, и у меня вытек глаз. Посмотрите — видите, какой шрам? А после сбежались мужчины, и она стала вопить, будто я хотел ее изнасиловать. Тогда они повалили меня на пол и стали прижигать каленым железом. Когда они побежали за стражниками, мне удалось скрыться.
Гунь Шань зашелся плачем. Ди молча дал ему выпить еще вина. Человека в кресле колотила такая дрожь, что зубы громко стучали.
— Все эти годы я ни разу... не прикасался к женщине до той поры, пока... пока эта, другая, не соблазнила меня. Я хотел только одного — денег, клянусь вам! Поверьте мне, умоляю!
— До того случая ты бывал в доме у судьи Дэна?
— Только раз, после полудня, пока все спали. Это самое удобное время, потому что по ночам ходит стража. Я проник через запасной вход, тогда она сидела в библиотеке, и спальня была пуста. Я обыскал комнату, нашел за туалетным столом потайной ящик, и тут услышал чьи-то шаги. Я выбежал в сад, вскочил на крышу, а оттуда спустился на тихую улицу позади дома.
— А во второй раз как вошел?
— По крыше и через внутренний сад. Я вдунул под дверь сонный порошок и стал ждать. Когда вошел, то служанка уже заснула. Тогда я проник в спальню, чтобы добраться до сейфа, и тут увидел ее, тоже спящую. Она лежала совсем голая, шлюха поганая! Я не хотел этого делать, но... меня будто кто-то подтолкнул. Зачем она выставила себя напоказ, как уличная девка? Почему не прикрылась? Она сама виновата, это она меня совратила. Безмятежный вид... Эти ее закрытые глаза... Я схватил кинжал и всадил в ее поганое сердце. Мне хотелось раскромсать на куски, уничтожить ее, похотливую, злобную...
Гунь Шань вдруг замолк. Пот заливал его изможденное лицо и струйками сбегал по натертой маслом груди. Устремив на судью горящий безумием глаз, он тихо продолжал:
— Тут я услышал, как где-то в доме открывают дверь, и быстро вышел в гардеробную. Служанка спала, но в коридоре раздавались шаги. Я выдул в коридор остатки порошка и выскользнул в сад. Потом стал карабкаться по крышам до чайной и только тогда спустился. Было еще рано, и терраса оказалась пустой. Подавальщику я сказал, что мне нехорошо, присел на стул и после нескольких чашек чая пришел в себя. Тут я понял, что пришло время убраться из этого проклятого места, из города, где надо мной надругались, где меня осквернили. Надо было как можно скорее вытянуть деньги из Лэн Цзяня, чтобы уехать далеко-далеко, чтобы вернуть себе чистоту... Я видел, как вы оба вошли, а когда вы отправились куда-то один, стал следить за вашим спутником. Потом вы вернулись, и я опять за вами наблюдал и решил, что вы сумеете заставить Лэна отдать деньги. Потом я шел за вами до гостиницы. Потом...