– Откуда ты знаешь столько подробностей? – с удивлением и каким-то болезненным восхищением спросила Кэти.
– Это было известно всему городу – слуги покинули дом тотчас же, как только узнали о смерти хозяйки. Они боялись, что убийца вернется и покарает их за то, что они послушались приказа его матери и не пустили его в родной дом.
– А как же бедные девочки? – вспомнила Кэтрин. – Как они, должно быть, испугались и расстроились! И некому было их утешить!
– С ними осталась горничная их покойной матери. Эта женщина прислуживала им, миссис Тармонт не уволила ее после смерти сына и невестки. Именно она сообщила главному констеблю Грейтону о том, что присмотреть за девочками может один джентльмен, приходящийся им какой-то дальней родней по материнской линии. Старшая мисс Тармонт слегла в горячке после того, как побывала в залитом кровью будуаре и увидела тело своей бабки – от этого поступка горничная не смогла ее отговорить. А маленькая Оливия была еще слишком мала, чтоб разбираться в семейных делах. Так или иначе, в доме к приезду полиции оставались только они втроем, две сиротки и верная служанка. – Бетси говорила об этой самоотверженной и храброй женщине с явным уважением. – Судья Хоуксли, уже тогда славящийся своей добротой, перевез их в свой дом и связался с поверенными миссис Тармонт. Они сообщили ему адрес этого джентльмена, теперь-то я вспомнила, что он и был мистером Синглтоном, а затем занялись всеми делами – нужно было устроить похороны, выплатить жалованье и написать рекомендательные письма слугам и кто знает, что там еще требовалось…
– И мистер Синглтон приехал за девочками? – Кэтрин не хотела даже думать о том, что пережила Хелен Тармонт, увидев тело мертвой бабки. Сама Кэти до сих пор видела во сне, как она входит в зеленую комнату, носившую романтическое название «Зал фей», и видит в кресле труп своей подруги Дженни Морвейн.
– Он с супругой приехал уже после похорон, его поместье довольно далеко отсюда. Надо отдать ему должное, он сразу же принял на себя обязанности опекуна, но не захотел ни одного дня оставаться в доме, где случилось такое страшное преступление. Он даже не стал писать жалобы и обвинять в воровстве разбежавшихся слуг, хотя из дома, если верить спискам дворецкого, которые полицейские скрупулезно сверили с деталями обстановки, пропало довольно много ценных вещей и дорогих безделушек. Возможно, что-то из этого захватил с собой Арчибальд Тармонт, когда убегал через окно библиотеки. Кто знает, на какие средства он жил тогда и живет сейчас…
– Как? Разве его не нашли? – вскричала Кэтрин. – После того, что он сделал?
– Полиции так и не удалось разыскать его, как они ни пытались, – мрачно подтвердила Бет. – Наверное, он сменил имя и внешность, ты же помнишь мистера Тауба?
– Как не помнить! – Кэти согласно кивнула. Увы, не все преступники испытывают на себе торжество справедливости правосудия. – Так, значит, девочки переехали в дом мистера Синглтона, а их собственное поместье осталось заброшенным?
– Именно так. – Бетси с облегчением вздохнула – ее рассказ подходил к концу. – Никто из бывшей прислуги не согласился остаться в поместье сторожем, и жители Кромберри тоже, как ни пытались поверенные Тармонтов найти хоть кого-нибудь. Разумеется, старый Подрик Плам был не против, да кто ж его возьмет? Спустя какое-то время после отъезда мисс Тармонт дом стали называть про́клятым. Городские шалопаи, кто посмелее, устраивали набеги на дом, да и бродяги находили там свой приют. Мистер Синглтон приказал упаковать и отправить в его поместье все ценности, какие только можно было вывезти, а остальное, должно быть, разграбили и разорили эти отнюдь не светские визитеры. Поверить не могу, что обе мисс Тармонт снова собираются жить в нем, после того кошмара, что им пришлось пережить!
– Прошло уже пять лет, наверное, Хелен выросла и постаралась оставить позади страшные воспоминания, а Оливия и вовсе позабыла все, что тогда случилось. Тем более она ведь, в отличие от сестры, не видела мертвую бабушку.
– Возможно, ты права, – немного помолчав, согласилась Бет. – Хотя и странно, что после замужества Хелен будет жить в доме своей семьи, а не в поместье мужа.
– Может быть, у него и вовсе нет поместья, – пожала плечами Кэтрин. – Что, если он врач? Или адвокат? Или кто-нибудь еще, у кого нет средств купить большой дом. Да и зачем, если у Хелен уже есть поместье?
– Они могли бы продать его и купить новый дом в других краях, – разумно заметила миссис Харт. – Что, если Арчибальд Тармонт до сих пор бродит где-нибудь неподалеку и снова появится на пороге отчего дома, чтобы теперь уже требовать денег у племянницы? Да и дом, как говорят, не слишком уютный, темный и мрачный, подходящее место для семейных трагедий!