– Вы, очевидно, решили, что не стоит.
– Мы были совершенно разными людьми. Я говорю не о предпочтениях в еде, – перед ним поставили тарелку с едой. Понятно, почему у него такая фигура. – Если бы все пары взвешивали здраво все за и против в этой точке, у нас бы не было столько разводов и несчастных браков.
– И вы считаете, что это не любовь?
– Не в общепринятом смысле, – он взял в руки нож и вилку. – Долгосрочные отношения строятся не на гормонах и “ночами не сплю”. Нужно доверие, уважение, общие цели. Сердце может стучать ровно, но всё же быть привязанным к определённому человеку. И чем дольше вы находитесь в доверительной зоне друг друга, тем сильнее то родственное чувство, которое многие считают любовью. Поэтому очень крепкие браки начинаются близкой дружбой так часто.
– А почему нельзя назвать эти отношения любовью?
– Потому что это слово отвратительно обесценили, – он положил небольшой кусок в рот и тщательно прожевал, прежде чем продолжил. – Все эти цветочки, записки, неразделённые признания. Люди поросли в желании боли и отрицании настоящего счастья. Что заставляет их возвращаться к первой влюблённости, например? Эффект незавершённости, желание быть снова тем, кем уже не будешь, утраченные эмоции и переживания. Ты не можешь в 37 чувствовать как в 17. И это норма! Почему бы не перестать хотеть вернуться в поверхностную юность? Почему бы не наслаждаться собою более реальным и приземлённым?
– Я наслаждаюсь, – сказала я, чтобы дать ему возможность прожевать ещё один кусок. Мне нужно перестать говорить с набитым ртом. – Никогда бы не хотела снова пережить ни 13, ни 18. Я сейчас в самом лучшем времени своей жизни.
– О чём я и говорю. Если человек развивается на постоянной основе, он не захочет терять ни один уровень своего самосовершенствования.
Разговор с ним заставил меня осознать, насколько поверхностно я рассматриваю людей при первой встрече. Артур показался мне маньяком, Игорь – очаровашкой, а Рождественский – самодовольным болваном. И хоть эго последнего было совсем не маленьких размеров, он обладал гораздо большим набором положительных качеств, чем мне казалось.
Мы пришли к моему дому слишком поздно для рабочего дня. Он поднялся проводить меня.
– Спасибо за ваше общество, Георгий Иванович.
– Ты можешь называть меня Гоша. Вне работы, конечно.
Он поднял руку в знак прощания, я закрыла дверь с застывшей улыбкой на лице.
Рождественский сел в машину и набрал своему помощнику.
– Георгий Иванович?
– Как прошло?
– Как вы и хотели, – молодой человек секунду помешкал и продолжил. – Судя по последним данным ваш брат вернулся в клуб. Напивается.
– Так будет лучше.
Он повесил трубку и закрыл глаза. Что только не сделаешь ради благополучия семьи.
Глава 16.
Вообще, совместные празднования с малознакомыми людьми давались мне на редкость плохо. Я и подумать себе не могла, что в моей любимой квартире на Красных Воротах может поместиться такое количество людей.
Роза блистала в слишком (на мой взгляд) откровенном платье, но я сделала комплимент её шелковым туфлям (хотя и находила странным хождение в обуви дома).
Если бы не Артур, я бы, наверное, этого не выдержала. Он сразу понял, что я тут совершенно не к месту, поэтому не отходил от меня и на 5 минут. Его знакомые если и признали бы меня, то точно не рядом с Розой, с которой имели несчастье вырасти в одно время.
– Ну что, – вдруг ворвался к нам в разговор парень в очках, слишком беспардонный для своего образа. – Роза сказала, вы собираетесь в июле делать свадьбу. Поедем в горы или останемся на равнине?
Меня прошибло током от макушки и до самых пальцев ног. Он женится. На этой вульгарной девице. Меньше, чем через полгода. И ничего мне не сказал. Он женится. У меня спёрло всё, что находилось внутри и под их непринуждённую болтовню я пыталась сделать всё, чтобы меня не вырвало. Но это всё-таки случилось чуть позже в туалете. Он ничего мне не сказал. Он женится.
Я вытерпела на этой вечеринке ещё минут 15, но мне казалось, что прошло как минимум 3 вечности. При первом же шансе, я выбежала в коридор и схватила свои вещи.
За мной никто не гнался. Думаю, моего отсутствия никто и не заметил, но это было ужасающее давление – новость об его свадьбе. Когда это случилось? Когда мы стали скрывать что-то друг о друге? Когда он решил связать свою жизнь с этой ненавистной мне женщиной? Почему он выбрал её? Почему никак не мог посмотреть в мою сторону?
Боже! Мы бы были так счастливы вдвоём! Он же это понимает? Он должен чувствовать тоже самое, иначе почему это происходит со мной???