Об Учредительном собрании больше не вспоминали — созыв его откладывался на неопределенное время, а до той поры могло случиться все. У Гучкова были другие идеи. Спустя пятнадцать лет он сам рассказал об этом: «С самого начала я подумал, что без гражданской войны и контрреволюции мы не обойдемся, и в числе лиц, которые могли бы возглавить движение, мог бы быть Колчак. Я думал и о Гурко, об Алексееве, но меньше, а Колчак представлялся мне подходящей фигурой…»{201} Но планы эти получили продолжение уже в другом антураже.
В начале мая 1917 года в Петрограде возникла новая организация, поставившая перед собой те же цели, что и группа Путилова — Гучкова, — «Республиканский центр». Название это было выбрано чисто случайно и не отражало характера ее деятельности. Как вспоминал потом один из ее основателей, «в Республиканском центре разговоров о будущей структуре России не поднималось; казалось естественным, что Россия должна быть республикой, отсюда и пошло название…»{202}. По своему составу «Республиканский центр» был крайне пестрым. Вступающих в организацию не спрашивали о тонкостях партийных доктрин, главным было неприятие большевизма и стремление сохранить Россию единой и сильной.
Месяцем позже в составе «Республиканского центра» возникла военная секция во главе с полковником Л.П. Дюсиметьером. Военный летчик по специальности, он привлек к работе организации своих сослуживцев из Главного управления военно-воздушного флота. Среди них был капитан В.Л. Покровский, с которым Корнилову год спустя придется столкнуться в дни боев на Кубани. Военная секция «Республиканского центра» объединила вокруг себя около десятка мелких офицерских организаций.
С деньгами у центра проблем не было: в числе его учредителей были весьма состоятельные люди. Не исключено, что «Республиканский центр» имел контакты и с «Обществом экономического возрождения России». Во всяком случае, среди основателей центра был ближайший сотрудник Путилова Ф.А. Липский. Первоначально заявленной целью «Республиканского центра» была помощь Временному правительству через «организацию общественной поддержки путем печати, собраний и проч».. Однако июльские события побудили к пересмотру этого курса.
Как прежде Гучков, а может быть, и с прямой подачи Гучкова, руководство «Республиканского центра» обратило свой взор на адмирала А.В. Колчака. В начале июля, когда Колчак, с шумом покинувший пост главнокомандующего Черноморским флотом, приехал из Севастополя в Петроград, он получил приглашение на приватную встречу. После этого Колчак стал регулярно бывать на заседаниях центра, но эти контакты прервались после его отъезда за границу.
По некоторым, впрочем, непроверенным, сведениям, на первом заседании «Республиканского центра» присутствовал и Корнилов. Это вызывает сомнения, поскольку расходится с датой отъезда Корнилова из Петрограда. В любом случае, кандидатура Корнилова на роль вождя, способного привести страну к порядку, весной 1917 года еще всерьез не рассматривалась. Безусловно, Корнилов уже тогда обладал известностью, но не следует преувеличивать ее масштабы. Побег из плена остался в прошлом, а деятельность Корнилова на посту главнокомандующего Петроградским военным округом в масштабе страны осталась почти не замеченной. Тот генерал Корнилов, каким он остался в истории русской революции, мог и не состояться. Будущий вождь, какое бы имя он ни носил, нуждался в славе, а славу эту можно было получить только на войне.
ОФИЦЕРСКИЕ ОРГАНИЗАЦИИ
Мировая война привела к существенным изменениям в составе офицерского корпуса русской армии. Острая нехватка младшего и среднего командного состава побудила ввести ускоренный курс в военных училищах и создать специальные школы прапорщиков. Единственным критерием при отборе туда было наличие образования хотя бы на уровне четырехклассного городского училища. В результате офицерский корпус пополнился представителями тех кругов, которым в прежнее время проникнуть туда было невозможно.
Именно выходцы из средних городских слоев, крестьян, рабочих составляли ко времени революции абсолютное большинство офицеров. В просторечии их называли «штабс-капитанами», так как это был тот чин, до которого к 1917 году мог дослужиться офицер, начавший войну прапорщиком. Всего же численность офицерского корпуса к тому времени составляла от 250 до 300 тысяч человек{203}.