Однако мальчик неожиданно проявил упрямство. Посмотрев сперва на приемную мать, а затем – и на приемного отца, он произнес:
– Все это время, пока мы были в воспитательном доме, я следил за ней… Если бы не я… – добавил он и неожиданно замолчал.
– Что бы тогда? – спросил Лион, стараясь придать своим интонациям как можно больше доброжелательности.
– Ей пришлось бы худо…
Лион, отодвинув стул, на котором сидел, подошел к Уолтеру.
– Послушай, сказал он, кладя мальчику руку на плечо, – послушай… У вас там в воспитательном доме что – какие-то ужасные вещи происходили?
Мальчик дернул плечом, словно это была не рука его приемного отца, а раскаленное железо.
– Нет.
– Но ты так говоришь…
Уолтер ответил голосом, в котором и Джастина, и Лион услышали нескрываемый вызов:
– Все, что происходило в воспитательном доме и до него вас не касается…
– Почему?
– Потому что это наше частное дело… – Уолтер резко вскинул голову и, посмотрев сперва на Джастину, а затем на Лиона, добавил, но уже более мягко. – Ведь я не спрашиваю, как вы жили до того, как мы с Молли оказались в вашем доме – не так ли?
Лион вздохнул.
– Ну, во-первых, Уолтер, ты не совсем прав… Мальчик совсем по-взрослому нахмурился.
– То есть…
– Ведь твоя сестра в первый же день поинтересовалась, были ли у нас дети… А ты, если мне не изменяет память, одернул ее…
Уолтер продолжал молчать.
Посмотрев на Джастину, чтобы оценить ее реакцию на происходящее, а возможно, ища поддержки, Лион добавил:
– Кстати, и ты тоже можешь спрашивать…
Прищурившись, словно глаза ему резал яркий свет, Уолтер произнес с демонстративно-независимым видом:
– Не буду…
– Почему же? – удивилась Джастина. – Ведь мы вам все-таки не чужие… – произнесла она и, вспомнив свой недавний ночной разговор с мужем, веско добавила: – во всяком случае, мы с мужем все делаем для этого… И будем делать впредь… Уолтер промолчал.
Лион, поняв его молчание как добрый знак и проявление согласия со словами жены, добавил:
– И мы с Джастиной все время будем стараться, чтобы когда-нибудь вы назвали нас «отцом» и «матерью»… Чтобы когда-нибудь настал этот счастливый для нас момент, – закончил он.
Как-то нервно задергавшись, Уолтер вскочил и неожиданно громко воскликнул:
– Этого не будет никогда!
– Но почему? – растеряно спросил Лион.
– Потому что у меня уже есть отец! Да, да, у меня есть папа!
– Но ведь…
– Да, да, я знаю, что вы хотите сказать – что мой отец преступник, что он убийца и все такое прочее… Что он сидит в тюрьме, и никогда оттуда не выйдет…
Лион, стараясь сохранять обычное присутствие духа и хладнокровие, произнес:
– Мальчик мой… Мы ничего не имеем против твоего отца… Раз ты так любишь его – да, вполне возможно, что он был замечательным, порядочным человеком…
– Почему был?
– Ну хорошо: он хороший, отличный человек… мы не имели удовольствия быть знакомым с ним, но…
Уолтер тут же перебил его:
– Вы говорите так только потому, что хотите… – и он запнулся, даже не зная, в чем можно обвинить своих приемных родителей.
Лион, пытливо посмотрев ему прямо в глаза, поинтересовался:
– Чего же мы хотим?
Уолтер исподлобья глядел то на Лиона, то на Джастину и молчал.
– Если мы и хотим чего-нибудь, то только одного: добра тебе… И твоей сестре Молли… Скажи мне, откуда в тебе столько злости? Уолтер, ответь, откуда взялась эта дикая агрессивность?
И тут мальчик произнес фразу, которая, наверное, объяснила многое:
– Вы – англичане…
Как ни драматичен был момент, но Джастина не смогла сдержать в себе улыбки.
– Уолтер, – обратилась она к нему по-ирландски, тщательно выговаривая слышанные ею когда-то в детстве слова, – Уолтер, мальчик мой… Посмотри на меня…
Уолтер, искоса посмотрев на свою приемную мать, насторожился.
Джастина продолжала – медленно, с трудом подбирая каждое слово:
– Посмотри на меня… Какая же я англичанка? Ведь до того, как я вышла замуж за Лиона, моя фамилия была О'Нил… Ведь приставка О' тебе о чем-нибудь говорит?
Недоверчиво посмотрев на нее, мальчик с сомнением в голосе спросил:
– Это правда?
– Конечно! – воскликнула Джастина, – я ведь родилась и выросла в Дрохеде – только не в той, ирландской Дрохеде, а в австралийской, названной так в честь старинного ирландского городка, а кроме того, под этой фамилией я стала известна в театре… Ты любишь театр?
– Не знаю…
– Но почему? – спросила Джастина, все больше и больше воодушевляясь, – почему ты так говоришь? Разве можно его не любить?
– Я никогда там не был…
В этот момент Джастине показалось, что лед сломлен и надо проявить еще чуточку упорства и доброжелательности – и все будет хорошо.
Однако Лион, некстати вступив в разговор, только все испортил…
– Уолтер, – произнес он строго, – скажи, а почему ты так не любишь англичан?
– Они захватили Ольстер, – ответил Уолтер насупившись, они – оккупанты…
– Как – все англичане? Мальчик кивнул.
– Все.
– Без исключения?
С минуту подумав, Уолтер ответил так:
– Не знаю… Во всяком случае, я не слышал ни о каких исключениях.
– Неужели ты всерьез думаешь, что людей можно делить на хороших и плохих только потому, к какой национальности они себя относят?
Мальчик, переступая с ноги на ногу, молчал. Лион продолжал:
– Но почему, откуда у тебя такие мысли?
– В воспитательном доме, где мы были с братом, – неожиданно подала голос Молли, – нас все время дразнили дети англичан…
– Дразнили? – удивилась Джастина. Молли, подавшись корпусом вперед, добавила:
– Да, они ужасно издевались над нами… Над нашей манерой вести себя, над нашим неправильным выговором английских словечек…
– С их точки зрения неправильным, – не по-детски серьезно пояснил Уолтер, – хотел бы я послушать, как тот же англичанин стал бы говорить по-ирландски…
Тяжело вздохнув, Лион произнес:
– Да, вполне возможно, что среди тех англичан, с которыми вам приходилось сталкиваться, попадались не очень умные люди… Умный человек никогда бы не стал издеваться над другим только потому, что ему не нравится его выговор и манера произносить слова… Но это совсем не значит, что все англичане – люди скверные и невоспитанные… А ваш отец, Уолтер…
Мальчик насторожился.
– Что мой отец?
– Я не имел удовольствия знать его, я не могу сказать о нем ничего скверного, но ведь его теперь нет с вами… Да, вы уже взрослые, и многое должны понимать: Патрик О'Хара осужден на пожизненное заключение…
– Наш отец – герой, – сказала Молли заученным тоном.
Лион улыбнулся.
– Не сомневаюсь… Но теперь, когда его нет рядом… и уже, к сожалению, не будет, вам надо понять, что мы, люди, взявшие на себя ответственность за ваше будущее, желаем вам только добра…
Уолтер, пристально посмотрев на своего приемного отца, уверенно произнес:
– Он вернется.
Это было сказано столь неожиданно, что Лион и Джастина поневоле растерялись.
– Кто вернется?
– Отец, наш отец…
– Мальчик мой, – начал Лион дрогнувшим голосом, – оттуда, где теперь находится ваш отец, не возвращаются… Оттуда не возвращался еще никто и никогда… Так что, дети…
Мальчик посмотрел на него с нескрываемой злобой и, сверкнув глазами, воскликнул:
– Он – вернется. Мой отец не из таких переделок выходил живым и невредимым…
Неожиданно Хартгейм согласился:
– Вернется? Ну, хорошо, пусть он вернется… И что же будет потом…
Несмотря на очевидную простоту вопроса, Уолтер сразу же растерялся – он никак не мог ожидать, что приемный отец так скоро согласится с его утверждением.
– Ну как что… Заберет нас…
– А как же мы?
Уолтер вновь посмотрел на Лиона, затем – на Джастину, в глазах которой стояли слезы и, ничего не отвечая, вышел из столовой.