Меррон не удивилась, обнаружив, что спит не одна.
– Нам надо поговорить. – Наверное, следовало бы пожелать доброго утро, но нынешнее, как Меррон подозревала, и близко не будет добрым. Дар сразу подобрался. А глаза совсем желтыми стали… знакомое что-то в этом есть, а что – Меррон не припомнит.
– Я не знаю, зачем ты со мной возишься. И вообще не понимаю тебя совершенно. Наверное, мне и не положено, но… не в этом дело. Здесь дальше опасно оставаться.
Она слишком долго игнорировала приглашения Терлака.
И собрания.
И политическую жизнь, где благоразумно было бы придерживаться правильных взглядов.
Она думала, что если не придерживаться никаких, то ее оставят в покое.
– Мной уже интересовались, и, значит, скоро явятся. Сюда или в госпиталь – не важно.
Слушает. Не перебивает.
– Я не хочу ждать, когда это произойдет. Думаю, что скоро. У меня есть лодка… точнее, я знаю, где взять лодку. И на лодке уйти больше шансов. Пара лиг вдоль берега, а там как-нибудь… есть люди, которые выведут на безопасную дорогу. Если повезет, то доберусь до Севера. Говорят, что там безопасно…
Только Меррон не представляет, что ей делать на Севере. И вообще в этом мире.
Отправляться в город и попробовать найти дока?
Или это тоже безумный план?
Хотя какие еще планы сработают в безумном мире?
– Но я о другом. Я не говорю, чтобы ты шел со мной, у тебя наверняка свои дела и планы. Но исчезнуть придется, хотя бы на время. Терлак вцепится просто со злости.
Обнять себя Меррон не позволила: хватит с нее игр.
– Лучше помоги собраться.
Дурные сны и знакомая ломота в висках прямо указывали на перемену погоды. К закату с моря пойдут туманы, а лучшего прикрытия и пожелать нельзя.
Только и Терлак умел читать погоду. К полудню Меррон поняла: за амбулаторией наблюдают. А вечером, когда по лиловым сумеркам поползла белизна, в дверь постучали. Четверо. Вошли. Осмотрелись. И старший – Меррон видела его в приемной – велел:
– Пройдемте, гражданин.
Взял за плечо, чтобы не сбежала.
– По какому поводу?
– До выяснения обстоятельств…
…почему-то стало жаль рук. Пальцы на допросах ломали сразу.
А человек вдруг осел на пол. Из головы его торчал топор, тот самый, старый топор, который Меррон все хотела отнести точильщику, чтобы кромку поправил – затупилась. Но череп – не дрова, раскололся сразу.
Второй гость упал с грохотом. А третий взвыл, но сразу заткнулся – из перерезанной глотки хлынула кровь. Хорошая смерть. Быстрая. Четвертый хотел сбежать. Не вышло. Пинок по коленной чашечке, хруст. И снова кровь на паркет. А Летиция его воском натирала.
…дом сожгут или просто конфискуют?
Дар вытер нож о занавеску и подал сумку. Подхватил вторую, когда только собрать успел?
Надо уходить.
Через окно, через палисадник… розы Меррон так и не высадила. Но какое кому до роз дело? Кромка берега. И творожистый густой туман, который стелется по-над водой.
Лодка на уговоренном месте.
Волна оттягивает ее от берега, и весла проворачиваются в уключинах, касаются воды. Легкий всплеск. Скрип. И тишина. Тех, которые в доме, хватятся. Терлак придет в ярость… погони не избежать.
– Зачем ты встревал?
Ворчание. Злится. И волнуется. За Меррон?
– Пусти меня. Ты местность не знаешь, а я здесь ходила.
Шипит. И просто злится.
– Тут заблудиться проще простого. Особенно в тумане.
В ответ только фырканье. Ну да, как Меррон только усомнилась в его способностях? Что ж, оставалось надеяться, что болезненная гордость не выведет в открытое море. С другой стороны, лучше море, чем Терлак. К полуночи туман рассеялся, и Меррон увидела берег – гранитную стену, прорезанную черными горловинами пещер.
– Альмовы норы? Ты знаешь про Альмовы норы?
Сержант кивнул.
– Ты раньше бывал здесь?
Бывал.
Только когда и зачем, опять не скажет. И надо отстать от него со своими вопросами: Меррон помогли и следует быть благодарной за эту помощь. Остальное – не важно.
Море шепталось и пыталось протиснуться в гранитные берега, подхватило лодку, потянуло и как-то бережно, словно с ним договорились, поставило на плоский камень. От него начинались ступени, сделанные, верно, сотни лет тому, растрескавшиеся, обвалившиеся местами, но все еще пригодные.
И Меррон прикусила губу, запирая очередной вопрос.
Ступени вывели в небольшую пещеру, за которой открывалась другая, и третья… и значит, правду говорили, что человек, не способный прочесть тайные знаки, которые есть в каждой пещере, в жизни не отыщет обратной дороги.