Какой-то незадачливый культист полетел, сбитый с ног, прямо на Баррески. Ледяной гвардеец воспользовался возможностью вонзить ему в сердце нож, и тот соскользнул ему под ноги. «Одним меньше» — подумал он.
Но тут толпа, казалось, пришла к неожиданному согласию. Еретики перестали толкать друг друга и начали дружно двигаться к арке, через которую хотели покинуть двор. Когда один из культистов все же запротестовал, Баррески забрался ему на плечи и крикнул толпе:
— Еще одна бомба! Смотрите! Вон она! Видите? В ветвях дерева!
Никто бомбы не видел, потому что ее там не было. Но слов Баррески было достаточно, чтобы заставить многих еретиков повернуть назад, против хода толпы, и посеять еще большую панику.
Взглянув на помост, Баррески увидел, что там пусто: Грэйл с Палиневым, забрав Стила и Воллькендена, видимо, уже направлялись к ранее намеченному выходу, и Баррески быстро прошептал молитву об их безопасности. Пора было выбираться самому.
Палинев выбрал для Баррески другой выход, ближе к тому месту, где тот сейчас находился, — в направлении канализационного тоннеля — и убедился, что танкист запомнил направление. Расталкивая толпу локтями, Баррески начал пробираться к выходу.
И тут буквально в нескольких метрах от себя он увидел Мангеллана, перед которым гвардейцы-предатели расчищали путь, используя при необходимости лазганы. Баррески не мог устоять перед таким искушением. И хотя он знал, что может выдать себя, все равно вытащил из-под плаща лазган и, переключив его на непрерывный огонь, выпустил в верховного жреца десять лазерных лучей.
Гвардейцы-предатели отреагировали быстро, еще лучше прикрыв собой Мангеллана. Их броня отразила большую часть лазерных лучей… Но один луч все же попал Мангеллану в лицо. Баррески издал победный крик, увидев, как тот корчится от боли, закрывая ладонями глаза. Теперь танкисту следовало позаботиться о собственной безопасности — к нему уже направлялись гвардейцы-предатели, и нужно было снова затеряться в толпе. Баррески опустил голову, пытаясь ускользнуть среди массы еретиков в таких же черных плащах, но вдруг перед ним встал мускулистый культист с ножом в руке.
— Ты видел его? — закричал Баррески, указывая назад. — У него была бомба, и он шел за верховным жрецом. Он убил бы его, если бы я не… Смотри, тебе нужно защищаться! — Он всучил культисту свой лазган, пока тот смотрел на него, разинув рот, и пытался понять, что все это значит.
Баррески тут же скрылся, а культист остался стоять с лазганом в руках. На него-то и наткнулись гвардейцы-предатели, появившиеся здесь через секунду.
— Космодесантники! Они приближаются ко входу!
Пожару все это было ненавистно. Он занял позицию возле одной из дверей под аркой, ведущей во дворец: его задачей было, по возможности, держать этот проход свободным, чтобы Стил с Воллькенденом могли через него уйти. А это означало притворяться одним из еретиков и, что не менее отвратительно, изображать из себя напуганного. Но Гавотский не позволил ему возражать.
Впрочем, не так много культистов шло через эту дверь. Михалев и Баррески установили подрывные заряды так, чтобы погнать еретиков в противоположном направлении. А из тех, кто пытался пройти мимо Пожара, при виде изображаемой им паники почти половина поворачивала назад. Но были и такие, которые либо не слышали его, либо настолько спешили убраться со двора, что их уже ничто не могло остановить. Когда один из культистов врезался в Пожара, вальхалльцу пришлось собрать всю свою волю, чтобы не достать лазган и не начать стрелять.
— У них… у них цепные мечи! — отчаянно кричал он вслед бегущим. — И пушки! Огромные пушки!
— Пожар!
Он обернулся, услышав свое имя, но сначала не увидел, кто его зовет. Двор буквально кишел силуэтами в черных плащах, и было почти невозможно разглядеть, кто из них — его товарищи. Потом он узнал тонкий силуэт Палинева, рядом с ним, должно быть, Грэйл. А между ними…
Метнувшись вперед, Пожар нырнул в толпу и начал помогать Палиневу поднимать бесчувственного Воллькендена. Повязку с правой руки он снял, объявив себя выздоровевшим, но напряжение мышц отозвалось в руке острой болью.
— Что случилось? — спросил Пожар. — Что-то пошло не так?
— Все в порядке, солдат, — задыхаясь, произнес Стил и, опираясь на Палинева, поднялся на ноги. — Просто я переоценил свои силы. К тому же устал. Может, вы с Грэйлом… позаботитесь об исповеднике Воллькендене вместо меня?
Пожар с радостью принял на себя эту ношу. Вдруг он услышал, как поблизости раздались выстрелы, и, обернувшись, увидел, что сквозь толпу к ледяным гвардейцам пробивается отряд гвардейцев-предателей. Они размахивали лазганами и стреляли в воздух. Еретики расступались перед ними.