– Тебя понести?
Я мотнула головой и решительно двинулась вперед, хотя понятия не имела, куда именно. Поверить невозможно: еще вчера вечером я сидела на кухне квартиры, которую считала своей, и размышляла, как сдать ЕГЭ. А теперь топаю рядом с бритым типом, про которого знаю только то, что его зовут Антон и что он работал на Зимнюю Деву, и собираюсь – что? остаться у него на ночь? Пожить пару дней?
Антон поравнялся со мной и жестом указал налево. Мы повернули во двор между парой квадратных, похожих на коробки домов, со всех сторон окруженных деревьями.
– Пришли, – сообщил Антон, останавливаясь перед одним из двух подъездов.
Он набрал код домофона и открыл железную дверь. Я с тоской оглянулась на живую изгородь у дома. Сейчас я зайду в этот подъезд, и пути назад не останется. Может, нужно было все-таки доехать до мамы? Я все равно собиралась вернуться к ней. А этого человека знаю всего пару часов, и за это время он хватал меня за руки чаще, чем мама и папа за все мое детство.
– Вера, – позвал Антон.
Двадцать лет уже Вера.
– Ты можешь мне доверять.
Он замер, по-прежнему держа дверь открытой. В свете молодой луны лицо его на мгновение показалось мне юным: суровая складка между бровями разгладилась, жесткие складки у рта исчезли, выражение глаз смягчилось.
Ладно. Если что, я всегда успею представить, что его ноги все-таки вросли в пол.
Я со вздохом поковыляла в прохладную утробу дома.
– Второй этаж! – крикнул Антон вдогонку.
Спасибо, что не пятый.
Квартира его оказалась теплая и уютная. Полумрак выступил из глубины полуоткрытых дверей, ласково обнял за плечи, приглушив разом боль и усталость. Антон не спешил включать свет. Несколько мгновений он молча стоял за мной, будто и сам был рад наконец очутиться в родных стенах.
– Здесь безопасно. Поживешь ближайшее время, пока я не разберусь, – негромко сообщил он. – Родители у тебя есть? Кому-то нужно позвонить?
Я покачала головой. Мама явно поверила в байку о стажировке. Про папу она ничего не сказала. Наверняка он счастлив со своей новой семьей. Может, даже детишками обзавелся. Разбираться с этим прямо сейчас сил у меня не было. Я так устала, что почти не чувствовала ног.
Из дальней комнаты показалась черная кошка с белым пятнышком на морде. Она осторожно подошла, понюхала воздух в паре сантиметров от моей коленки и попятилась.
– Не признала, Мася? Ну, привыкнешь еще. Проходи, Вера, – Антон снял куртку, разулся и сам бесшумно скользнул в глубь коридора.
Я кое-как расстегнула босоножки.
Антон ждал меня в комнате с темно-зеленым диваном, парой старинных стульев и письменным столом с дубовой столешницей. Он задернул шторы, достал из складного дивана простынь и легкое одеяло и разложил быстрыми, скупыми движениями. Половицы мирно скрипели под его перекатывающимися шагами.
На пороге снова возникла кошка и стала нюхать воздух.
– Шшш, Мася, – не то спугнул, не то успокоил ее Антон.
Я наклонилась, чувствуя все ноющие мышцы в теле, и протянула ей руку. Она без особого интереса меня обнюхала. Гладкая шерстка переливалась в темноте.
Много бы я сейчас отдала, чтобы почесать Наума за его короткими рваными ушами.
Антон подошел к комоду, не глядя вытащил из верхнего ящика ворох переливающейся ткани и синее полотенце и молча протянул мне.
– Ванная прямо по коридору. Я подожду здесь.
Наощупь ткань напоминала шелк. Зажав ее под мышкой, я поплелась в ванную. Помыться мне хотелось даже больше, чем лечь спать.
В ванной обстановка была аскетичная. У стены ютились две простые табуретки, над беленой тумбочкой размещалась раковина с отколотой эмалью, под потолком – небольшое зеркало в деревянной раме. Мне пришлось встать на цыпочки, чтобы в него заглянуть.
У девушки в отражении день выдался явно не из лучших. Лицо опухло от слез, взгляд был затравленный, словно на нее спустили Дикую Охоту в полном составе. У губ залегли две ровные складки, больше похожие на шрамы. Я коснулась их в зеркале. Вряд ли кто-то теперь даст мне меньше двадцати.
От футболки остались одни лохмотья. Джинсы вроде были целы, но от них за километр разило гарью. Я поискала взглядом стиральную машину или хотя бы корзину с бельем, но ванная была такая маленькая, что, видимо, в ней просто не нашлось места.