ГЛАВА ПЕРВАЯ. ДАНАТ ТРЕТИЙ
Многие заявляют, что лучше умереть свободным, чем жить рабом, но это только слова. Когда доходит до дела, мало кто выбирает смерть, иначе откуда в мире столько рабов? Каждый из них в свое время выбрал не смерть, а рабство.
(с) Джордж Р. Р. Мартин Танец с драконами. Искры над пеплом
Сок я люблю, но не выношу, когда руки липкие, - пожаловался он, вытирая пальцы. - Руки должны быть чистыми, Санса. Что бы вы не делали, всегда заботьтесь о чистоте своих рук.
(с) Джордж Р. Р. Мартин Буря мечей
Данат Третий нервничал перед встречей с ней. Нервничал и боялся, что не выдержит ни ее взгляда, ни того, что задумал Астрель вместе с Маагаром. Он искал знания об этом ритуале давно, он рылся в манускриптах, переворачивал ворох старинных книг, но не мог найти способ обернуть вспять посвящение в ниады. Но он существовал. Ритуал проклятия Иллина и изгнания из эдема. Ритуал, который лишит ниаду силы и красоты, сделает простой смертной. И тогда Данат сможет подчинить ее себе навсегда. Маагар ему в этом поможет.
Какой прекрасный союзник, готовый предать и отца, и семью ради власти. Вот с кем надо было иметь дело с самого начала, вот с кем надо было договариваться, а не слушать Ода Первого. Ошалевшего от войн и мании величия. Великий диктатор, деспот, возжелавший покорить мир. Довольствовался бы малым и сейчас не сидел бы на одном из островов в окружении дикарей.
Маагаром можно управлять, дергать за ниточки как марионетку, заставлять делать то, что хочет Данат. Именно Маагар спас его от расправы и спрятал в монастыре, дал охрану и провизию, а теперь призвал к себе, чтобы получить покровительство Иллина.
- Ты мне нужен, Данат. Нужен, как советник и помощник. Еще немного времени и Од Первый женится, а потом у него родятся новые наследники. Но и это не все. Отец выжил из ума и хочет объединиться с варварами с юга. Заключить с ними союз, который навсегда отнимет у меня возможность править. Я должен положить этому конец!
- Объединиться с варварами? Каким образом?
Данат Третий привычно сложил руки на круглом животе, поблескивая перстнями и рассматривая комнату велиария в одном из охотничьих угодий к югу от Лассара. Стены завешаны шкурами оленей и медведей, а головы животных мрачно возвышаются под потолком, освещенные яркими факелами. Величие смерти во всей красе. Бренность этого мира, когда из живого существа сделали чучело для украшения дома и тут же говорят об Иллине и боятся его кары. Смешны и жалки сильные миры сего. На самом деле из каждого из них однажды кто-то сделает чучело на потеху.
- Отдав за их предводителя мою сестру.
Астрель резко обернулся и ни одной мысли в голове не осталось. Стоило лишь только заговорить о ней….О ней…сидящей внизу в подвале. Так близко. Так невероятно близко, что от одной мысли об этом сморщенный стручок Даната сладенько ныл и дергался. Она послана ему как соблазн. Послана в наказание за его грехи, послана, чтобы погубить его и уничтожить веру.
- У вас другие планы, мой дас?
- Да! Другие! Помоги мне собрать свое войско, Данат! Помоги убедить людей пойти за мной, и я свергну отца! Когда прийду к власти все изменится. Я многое отдам Храму. Подарю целые земли. Тебе, Данат. Ты станешь могущественным человеком.
Наконец-то он сказал это вслух, сын предатель, сын отцеубийца готов пойти на что угодно ради трона.
- Од Первый силен. Люди поклоняются ему, боятсяч и любят.
- Иллина они боятся больше, и ты можешь заставить их поверить в иное.
Да, он мог. Особенно вдали от могущественного велиара, который не призывал его к себе, а отдалил. Не звал разделить победу и не жертвовал храму награбленное красное золото. Минули те времена, когда Од Первый трясся перед Иллином, прислушивался к Верховному Астрелю и боялся высшей кары. Пора менять велиара.
- Могу заставить.
И пристально посмотрел в сияющие глаза Маагара. Красив, могуч, но, увы, глуп. Им можно управлять, как марионеткой.
- Чего ты хочешь взамен?
- Кого…
- Кого?
- Отдай мне свою сестру. Позволь срезать метку Иллина и оставить ее себе!
Маагар нахмурился, всматриваясь в лицо Астреля, чьи свиные глазки загорелись похотью и азартом.
- Разве ты не давал обет безбрачия, Астрель?
Взгляд тут же потух, словно Астрель что-то спрятал, прикрыл от чужих глаз, и выражение лица священнослужителя изменилось, став смиренным и скорбным. Складки у губ драматично опустились.
- Она заслуживает наказания за свои преступления. Я буду молиться о ее душе и ниада искупит свои грехи. Под моим присмотром. Я позабочусь о ней.