Выбрать главу

Дзетанцы завопили от радости, когда он одним коротким ударом разбил подставку толщиной с голень и без труда подхватил падающую чашу, как будто она и не весила почти семьдесят килограммов.

Улыбаясь, он вытряс порошок в пламя. Почти одновременно его буквально затопила толпа рванувшихся к нему туземцев. Дзетанцы почти бросились в пламя, так жадно они жаждали этого дыма.

Перед нами в воздухе что-то появилось, но нам больше не надо было двигаться вперед. В толпе туземцев началось какое-то вихревое движение. Казалось, огромный механизм выбирается из-под кучи снега. Последний дзетанец пролетел через весь зал и из толпы появился Умник Фис со своим пластиковым мешочком и тюком табака. Гигантскими шагами он поспешил к выходу. Глаза его были ненормально большими и блестящими. Что и говорить, он вдохнул приличную дозу парастимулина.

Увидев нас, он заревел как сирена в тумане.

— Эй, друзья! Я приветствую ваш приход! Идите сюда, я обниму вас!

Он смеялся как покровительствующий тиран. Я почувствовал, как сильные руки подхватили меня, но тут зашипел шоковый излучатель Лефле. Парализующий луч попал Фис кусу прямо в затылок. Он рухнул как дерево, сраженное молнией, мягко опустившись на мои руки.

Но если вы думаете, что хоть кто-то поспешил мне помочь нести его обмякшее чертовски тяжелое тело, то вы заблуждаетесь. Старик схватил мешочек с биллис-кристаллами и тотчас же помчался прочь.

— Несите его на бот! Скорее, скорее! — только и проговорил он.

Дзетанцы и не думали нас преследовать.

Полумертвые от напряжения, мы достигли бота, защитный экран которого Старик уже убрал.

— Лефле, вы полетите на вертолете, — потом он обратился к нам, приказав: — Будьте поласковее с юношей. Бедняга, как только он вытерпел. Я полечу вперед. Доктор должен немедленно все подготовить. Внимательно следите за мной!

Двигатель заревел. Старик стартовал так резко, что нас вместе с Фискусом буквально отнесло прочь потоком воздуха.

То, что высказал по этому поводу наш главный инженер, нельзя и описать.

Мы нашли в кармане Боулдера радиоключ с помощью которого смогли отключить защитное поле кибергеликоптера.

Фискус никак не отреагировал, когда коренастый инженер довольно грубо протащил его в узкий люк.

Минутой позже винт вертолета начал вращаться и мы взвились в воздух. Когда под нами появился “Алголь”, у меня, если можно так выразиться, упала с сердца целая планетная система.

Экипаж уже получил указание обходиться с Фискусом как с нежным цветком. Еще не успела закрыться позади меня внутренняя дверь шлюза, как немедленно загремели плазменные двигатели “Алголя”.

Проведя захватывающий дух старт, мы пулей промчались сквозь атмосферу и это убедительно подсказывало, что Старик уже не думал о том, чтобы осчастливить дзетанцев, вернув им их кристаллы.

— Рубка наблюдения за кормовым экраном. Что-нибудь заметно? — Старик снова и снова задавал этот вопрос.

Совершенно разбитый я вошел в центральное управление. Лефле отправился в машинное отделение. “Алголь” с максимальным ускорением мчался сквозь систему Дзета–Персея. Восьмьюдесятью четырьмя часами позже Киленио получил указание рассчитать маневр сверхсветового прыжка. Старик никогда еще так не торопился.

Пока младший офицер-механик взял на себя управление силовой установкой и контролем над проектором нейтрализации ускорения, всем офицерам было приказано собраться в корабельном госпитале.

Док Билдер вспотел от страха. Я должен был подробно описать все наблюдаемые мной симптомы. Ему очень хотелось знать, как вели себя туземцы.

Я описал наши наблюдения и Лефле подтвердил мой рассказ. Тогда Билдер успокоился. А потом последовало объяснение, которое окончательно решило меня самоуверенности.

— Ну так! — прогремел Старик. — Теперь я тоже знаю, почему Боулдер таскал все время за собой микрокнигу с описанием поведения разумных существ с холодной кровью. Он узнал, что дзетанцы реагируют на парастимулин совершенно не так, как мы. Психически мы остаемся неизменными, но наши силы чрезвычайно возрастают, а на дзетанцев это средство оказывает совершенно обратное воздействие. Они теряют разум, а физически остаются совершенно неизменными. Через несколько часов дым парастимулина улетучится. И что благоприятно для нас, так это то, что никто из них не знает, что Боулдер наш Третий Инженер. Мне только хочется знать, как только ему в голову могла прийти такая мысль.

— Лефле, мы можем еще больше увеличить ускорение? — дрожа, сказал Старик.

Наш Главный Инженер ядовито отреагировал на это, проговорив:

— Незачем. Нас никто не собирается преследовать. Но если позади нас появится один из крейсеров эскадры системы Дзета–Персея, я сам лично вышвырну мистера Боулдера в ближайший шлюз. Я сделаю это, сэр! Впрочем, сколько мы так заработали?

В конце концов, какими бы жадными ни были эти люди, для меня было ясно одно: мы никогда больше не сможем появиться на Дзета-3!

Глава 8

“Алголю” с его старым сорианским двигателем требовалось 84 часа разгона внутри системы Дзета-Персея, чтобы достичь скорости света.

Прыжок в гиперпространстве при скорости, превышающей скорость света в пятнадцать миллионов раз длился около 4,8 часа.

Киленио вычислил цель, до которой до сего дня летали только корабли с надежной позитронной автоматикой.

Когда “Алголь” после отключения гиперполя лишился искривляющего поля и оказался в обычном пространстве, с корабельных экранов на людей обрушился хаотический поток света.

Они далеко углубились в рассеянное скопление НСС-885, диаметр которого являлся равным сорока шести световым годам, и окружающее пространство было таким необычным, что экипаж почувствовал себя заброшенным в иную вселенную.

Сумасшедшее сияние бесчисленных безымянных светил заполнило помещения корабля. Даже для закаленных космических путешественников это зрелище выглядело довольно впечатляющим.

Фискус Боулдер устало сидел в кресле второго навигатора, который заканчивал свои расчеты и теперь находился в силовой централи. Зато Фискус незадолго до сверхсветового маневра занял место перед стереоэкраном рубки управления, потому что его ослабевшее тело все еще диктовало ему свои условия.

Теперь он неподвижно уставился на огромный передний экран централи управления, на котором была видна трехмерная панорама звездного скопления. Пространство здесь было глубокого черного цвета и одновременно с этим наполнено сверкающим ярким светом.

Фискус предавался самобичеванием.

— Я… я прошу прощения, сэр, — тихо сказал он через некоторое время.

— Я не хочу больше и слышать об этом, юноша, — сказал Кестер. — Я имею в виду ваши немотивированные извинения. Вы думаете, что здесь есть кто-то, кто не понял вас?

Фискус все время был погружен в себя и воспринял слова капитана, как неясное бормотание. Не могло быть хуже, чем как-то выделяться среди других членов экипажа.

Хотя его действия на Дзете-3 из-за ликования людей получили весьма мягкую оценку, он чувствовал себя виноватым. Он знал, что сильно ошибался в действии этого препарата. Он никогда не был способен ограбить туземцев по холодному расчету, чтобы за один тюк табака взять с них такую астрономическую цену. Хотя биллис-кристаллы для туземцев были отнюдь не драгоценностью, это ни в коей мере не успокаивало Боулдера.

Сначала ему в голову пришла мысль использовать парастимулин для защиты самого себя, но из книги по биологии пресмыкающихся он узнал, какова их реакция на это вещество. Поэтому он сделал все, чтобы заполучить парастимулин, хотя при вдыхании паров он сам подвергался нешуточной опасности. Но, несмотря на угрозу, он все же использовал это вещество.

Дзетанцы были удивительно дружелюбны, потом почти нежны, а затем настойчивы. Вскоре Фискус четко и удивительно логично подумал, что он недооценил сопротивляемость своего тела. Подвергнувшись внезапному опьянению, он так щедро начал применять свое средство, что в конце концов должен был собрать все биллис-кристаллы, которые туземцы когда-либо нашли.