– Так нечестно, – возразил Бернард. – У Тави гораздо больше неприятностей, чем у меня.
– Он моложе, – сказала Амара, бросив на Бернарда лукавый взгляд и толкнув его бедром.
– Я тебе покажу, кто у нас молодой, – прорычал Бернард, посмотрел через плечо, и улыбка сбежала с его лица.
– В чем дело? – спросила Амара, опуская голову на его плечо, словно ничего не случилось.
– За нами следуют двое мужчин, – ответил Бернард. – И я не уверен, что они принадлежат к нашему эскорту.
– Какому еще эскорту? – спросила Амара.
Он изогнул бровь и посмотрел на нее.
– Ладно, – вздохнула Амара. – У курсоров есть команды, наблюдающие за возможными жертвами. Я не хотела, чтобы ты чувствовал себя оскорбленным.
Она остановилась, поправляя подол юбки, и призвала Циррус, чтобы та изменила пространство вокруг и Амара видела только то, что находится сзади. Это была довольно сложная магия, и ей пришлось сосредоточиться, но она хотела лишь бросить быстрый взгляд назад.
– Эти мужчины не являются нашим эскортом, – тихо сказала она. – Я их не знаю.
Бернард прищурился:
– Тогда здесь что-то не так.
– Согласна, мне это совсем не нравится, – ответила Амара.
Глава 8
– Проклятые во́роны, – прорычал Сирил. – Не стой, субтрибун.
Тави сел на перила и соскользнул вниз по лестнице, не касаясь ступеней. Он стукнулся о землю, согнув ноги, чтобы смягчить удар, и побежал к палаткам целителей. Он услышал, как у него за спиной спрыгнул Сирил и помчался вслед за ним, не отставая, несмотря на тяжелые доспехи.
– Пропустите! – рявкнул Тави на рекрутов, собравшихся возле палатки, стараясь подражать голосу и интонации Макса, когда тот отдавал приказы. – Командир хочет пройти!
Головастики поспешно расступились, большинство салютовали, когда Сирил проходил сквозь толпу. Тави отбросил полу палатки в сторону, чтобы Сирил мог войти, и влетел внутрь вслед за ним.
Целителем оказался ветеран по имени Фосс, почти семи футов ростом, горный медведь из Фригии, с узкими, глубоко посаженными глазами и коротким ежиком седых волос. Его доспехи отличались от тех, что носили другие легионеры, – такие были в моде сорок лет назад. На них имелось немало вмятин, но они находились в отличном состоянии, а Фосс двигался так, словно они стали его частью.
– В ванну, – прорычал он головастикам, которые несли Макса, указывая на длинное деревянное корыто, наполненное водой. – Осторожно, забери вас во́роны, неужели вы хотите навредить ему еще больше?
Макса положили в ванну прямо в доспехах, и он оказался под водой до самого подбородка, голова лежала на специальной подставке. Мрачно бормоча что-то себе под нос, Фосс протянул руку и поправил подставку, чтобы голова Макса целиком оказалась в воде, кроме губ, носа и глаз. Потом он встал на колени рядом, опустил руку в воду и закрыл глаза Макса.
– Дайте ему место для работы, рекруты, – спокойно сказал командир Сирил.
Он указал на противоположный угол палатки, и испачканные кровью головастики повиновались.
Тави прикусил губу, не сводя глаз с друга. Кожа Макса стала бесцветной и странным образом напоминала воск. Тави не видел, чтобы Макс дышал.
– Целитель… – пробормотал Сирил через мгновение.
– Не мешайте! – прорычал Фосс, в его басе послышались угрожающие нотки, и только через полминуты он добавил: – Господин.
Фосс продолжал что-то бормотать себе под нос. Тави показалось, что он витиевато ругается, потом целитель сделал вдох и задержал воздух в груди.
– Он не раз был ранен, – сказал Тави командиру. – Как вы думаете, с ним все будет в порядке?
Сирил не отрывал глаз от Макса.
– Паршивое дело, – коротко ответил он.
– Я видел, как он выбирался из передряг, которые должны были его убить. Однако не проходило и четырех часов, как он вставал на ноги.
Сирил посмотрел на Тави и заговорил как-то отрешенно и совсем тихо:
– Твоя болтовня мешает Фоссу. Если хочешь помочь другу, стисни свои глупые зубы и помалкивай. Или выйди из палатки.
Тави покраснел, кивнул и закрыл рот, щелкнув зубами, с трудом заставив себя молчать. Макс был его другом, и Тави стало страшно. Он не хотел терять Макса. Инстинкты подсказывали ему, что нужно кричать, чтобы заставить целителя работать быстрее, делать что-нибудь. Но он прекрасно понимал, что это невозможно.
Тави ненавидел чувство беспомощности, которое им овладело. У него была целая жизнь, чтобы к этому привыкнуть, ведь отсутствие способностей к заклинанию фурий постоянно заставляло его чувствовать себя ущербным. Он бы все отдал за то, чтобы обладать талантом целителя, чтобы иметь возможность помочь другу.