6 ноября, после обеда, у меня на работе практически никого не осталось. Скучающая секретарша дежурила возле телефона и факса, да скучающие охранники – возле вертушки на первом этаже. Ну и я в своем кабинете накатывал обновления на программное обеспечение, пользуясь редкой ситуацией – формально рабочее время, но в программах никого нет, то есть нет нужды приходить для этого вечером или на выходных.
Звонок на внутренний от охраны. «DD Батькович, к Вам пришли. Спуститесь». Спускаюсь. Лейла, презрев все правила шифровки и конспирации, средь бела дня, явилась ко мне на работу. Молчит. Со слабой улыбкой смотрит на меня, но как будто немного не в себе. Молнией сквозит мысль – «Эти сволочи узнали и что-то с Сашей сделали. Уничтожу гадов!».
- Что-то случилось? – спрашиваю. Она отрицательно качает головой.
- Все нормально? – уже успокоившись, вопрошаю дальше. Она кивает.
У меня язык не поворачивается при охранниках спросить «А зачем тогда пришла?». Тем более, уже сужу более здраво, раз пришла - значит так надо, она тоже видит охранников и ничего при них говорить не будет.
- Ну, тогда давайте поднимемся, посмотрим на компьютере более подробно, - вбрасываю легенду для охраны. – Ребята, она ко мне поднимется, ненадолго.
- Да, да, конечно, - хором отвечают мне, даже не особо смотря на посетительницу. Один играет на списанном компьютере в «Тетрис», другой дает советы, как вертеть и куда двигать кубики.
Поднимаемся. На улице моросит дождь, помогаю ей снять плащ, вешаю на вешалку в шкаф. Она почему-то в черном. Черная глухая водолазка, черная юбка ниже колен, черные колготки и туфли, только желтеет на шее золотая цепочка с медальоном в виде сердца и выгравированной латинской буквой «L» - мой ей подарок на день рождения. Такой же с буквой «S» есть у Светы, и с буквой «I» у Инны - другой моей любовницы тех лет. Траурная чернота опять наводит меня на дурные мысли, еще раз, уже наедине, спрашиваю, не случилось ли чего-то и все ли нормально? Уже наедине подтверждает, что ничего не случилось и все нормально. Но я и наедине не могу спросить «А зачем тогда пришла?». Уж слишком грубо и некрасиво получается.
- Ты почему в таком наряде? Траур по загубленной молодости? – шучу я, имея в виду черные одежды.
Она смотрит на себя, будто только что увидела, что на ней надето. Машет рукой:
- А, это. Это останется здесь, а то, что беру завтра, уже уложено.
И ее прорывает сумбурным и взволнованным монологом:
- DD, милый мой, родной, как я счастлива, как благодарна тебе. Это ты для нас все сделал, я так его люблю, я так мечтаю, завтра уедем, я никогда тебя не забуду. Он меня же тоже любит, правда? Когда все наладится, я буду приезжать в гости, и мы будем с тобой видеться, правда?
Тут надо упомянуть, что когда мы просчитывали последствия ее побега, полагали, что рано или поздно родители смирятся, увидят, что дочка счастлива в браке, пусть и с неверным, примирятся, и она станет к ним наведываться в гости с детьми. А так как мужья обычно не горят желанием быть в гостях у тещи, то будет она приезжать одна, и, следовательно, ничто нам не помешает видеться, пусть даже раз в год.
- Конечно, правда, - отвечаю я на оба ее вопроса. Она сидит на стуле перед компьютером, я стою рядом. – А это ты тоже оставишь тут? – поддеваю пальцем медальон и играюсь с ним.
Она хватает обеими руками мою руку и осыпает поцелуями.
- Нет, ни за что! Это всегда будет со мной. Память о тебе, о нас, обо всем, что у нас было.
В коридоре за дверью цокают каблуки секретарши. Лейла опасливо косится на дверь.
- Сюда никто не зайдет? Закрой на ключ.
Помните, я говорил, что формально во время наших отношений моих и ее территорий для секса было по две. Ее старая и новая квартиры, и мои квартира и машина. Я ошибался. Третьей территорией оказался мой рабочий кабинет.
Когда, замкнув дверь, я вернулся к ней, она уже не сидела на стуле, а стояла на коленях с приоткрытым ртом. Пожалуй, это был самый неоднозначный минет в моей жизни. Самый обыкновенный, если считать за обыкновенность ее типичный стиль буквального «сосания». И самый необыкновенный по ситуации в ее личной жизни – девушка сосет мой член накануне побега с возлюбленным, фактически накануне свадьбы, до первого интима с женихом. Очень приятный: нежные губки обхватывали и втягивали головку и венчик, затем язык выталкивал, и снова то же самое с хорошим таким темпом уверенного отсоса – не гоня лошадей, и не замирая над каждым движением. И одновременно на душе скреблись кошки: последний раз, это в последний раз, завтра она уже будет с другим, она и сейчас мысленно с ним. Но какая она молодчинка, зашла попрощаться (и как попрощаться!) в такой день, как она мне дорога и близка! И какая жалость, что впредь она будет так далека от меня!