Выбрать главу

Моделирующая – основная функция диалектизмов, остальные вторичны по отношению к ней. При помощи диалектизмов писатели художественно моделируют, т. е. создают образ, не только региональной речевой среды (принадлежащей какому-либо месту), а и конфессиональной (речи верующих людей), национальной речевой среды (передачи речи нерусских людей средствами русского языка – лексика охоты, природы) и т. д.

2. Характерологическая функция – использование диалектизмов в речи героя для его характеристики: социальной (речь крестьянина, любого деревенского жителя, необразованного малокультурного человека; человека из народа, несущего глубинное национальное мироощущение, и т. д.); по территориальной принадлежности (речь человека, родившегося и выросшего в какой-либо определенной местности); индивидуальной характеристики речи. Часто эти подзначения в диалектизме синкретичны: «По слову “пана”, что значит “парень”, и по выговору, характерному для уроженца нижнего Енисея, я догадался, кто это» (об Акиме, В.П. Астафьев).

3. Номинативная функция (назывная) осуществляется обычно через этнографизмы – слова, обозначающие специфические для культуры региона предметы и явления, не переводимые на литературный язык: «Пелагея качает в зыбке на очепе Ивана – первенца, убаюкивает» (А. Щербаков); «Комаров выгонял маленький дымокур, расположенный посреди балагана» (С. Сартаков).

4. Эмотивная функция – передача через диалектизмы субъективного отношения к сообщаемому как героя, так и автора произведения: «Все были без нательных крестов, как басурманы какие» (А. Черкасов); «Андрюха, баскобайник окаянный, подмогнул мне…»; «Мать ощупывает ребятишек, щекочет их, барабу всякую несет – всем в избушке весело – перезимовали!» (В. Астафьев).

5. Кульминативная функция – функция привлечения к слову внимания читателя. Осуществляется, во-первых, через прием нарушения цельности графического образа слова, т. е. отступления от правил орфографии или грамматики: ишо — 'еще'; посклизнулся — 'подскользнулся' (А. Чмыхало); обедешный — 'обеденный' (А. Черкасов), кормный — 'служащий для корма' (В. Астафьев) и др.; во-вторых, через введение в текст слов, чужеродных системе литературного языка. В классической литературе обычно использовался ограниченный круг таких лексем (они и составляют основу современных литературных диалектизмов), в современной же литературе он значительно расширен и непредсказуем для отдельного автора и произведения. Так, в сибирской литературе выстраивается ряд: било – байдон – барец – колот – шишкобой — 'приспособление для сбивания кедровых шишек': «Разыскали делянку подальше от людей да поглуше, сделали добрый байдон, вальки и рубила наладили, шалаш слепили – и за дело» (Н. Волокитин); «Шишки сбивали, ударяли остов кедров барцами – полуторапудовыми лиственничными чурбаками, насаженными на длинные жерди» (Г. Марков); «Бурят оставил било в воздухе, поставил его на землю, прислонив к кедру» (Е. Евтушенко) и др.

Кульминативная функция осуществляется через контексты, которые бывают однородными (диалектно-просторечно-разговорными), контрастными (например, сопоставление диалектизмов с высокой, устаревшей лексикой у В.П. Астафьева, что создает эффект иронии) и сфокусированными, когда диалектизм выделяется, противопоставляется лексике литературного языка (стилистический контраст): «Но тогда еще не был таким усталым от нашей дорогой действительности, все воспринимал обострённо, взаболь. Меня потрясло, что люди, владевшие пером, и даже “выдвиженцы пера” – из рабочих и местной интеллигенции – пишут здесь и “докладают” по давно известному принципу: “Не верь глазам своим, верь моей совести”» (В. Астафьев).