— Как продвигается работа? — нарушил отнюдь не неловкое молчание вампир. — Я знаю, что ты только начала, но возможно тебе нужно что-то еще?
— По большому счету, у меня есть всё, что мне необходимо, но позднее, если это возможно, мне нужно побывать на местности и увидеть её вживую. А еще анализ грунта, и состав почвы, это если вы хотите, чтобы в тюрьме были подземные этажи.
— Я подумаю, что можно сделать с первой просьбой, дорога туда не близкая, к тому же сама понимаешь место секретное, клану принадлежит значительная часть нескольких морей, мы делим их с магами, и лишь единицы знают об этом острове. Я посмотрю, какие из данных о почве не выдадут расположение места, — ответил Макс.
— Кстати, — спросила я, — со всеми кхм… неотложными делами я забыла спросить, вы нашли того, кто подменил кнопки?
— Да, — ответил глава безопасности, — это был слуга, тот, что провожал тебя в комнату, но допросить его не удалось.
— Почему? Он сбежал?
— Нет, — хмыкнул вампир с видом «от нас не сбежишь», — он раскусил капсулу с ядом. Видимо он надеялся сбежать и сделал это в самый последний момент, поэтому поймать нам его удалось, а вот допросить, к сожалению, нет.
Представляю себе этот допрос, раз он предпочел смерть, разговору по душам. Видимо увидев что-то такое на моем лице Лигару поспешил оправдаться:
— Человека очень легко загипнотизировать, Тари, и, если по большому счету — то в пытках мы не нуждаемся. Слуга убил себя под действием заклятья, он даже не понимал, что он делает. Тот, кто его нанял — подстраховался. Среди прислуги еще двое оказались под различными воздействиями. Так что мы провели чистку среди работников гнезда. Хотя как они смогли обойти клятву на крови я не знаю. Ничего, разберемся.
В ночной клуб с говорящим названием я вошла как в дом родной, вышибала даже не повернул голову в мою сторону, лишь кивнул Максимилиану. Миновав гардеробную, танцпол и стойку бара, мы, не останавливаясь направились в зону ВИП посетителей. Я покрутила замшевый прямоугольник сумочки и пользуясь дезориентирующим полумраком и слепящими вспышками света, надела десяток браслетов на обе руки и повесила пару кулонов, надо быть во всеоружии. Вампир изредка чинно раскланивался, всё больше смотрел с презрением и даже не кивал, я же ловила на себе полный спектр взглядов: от безудержной зависти от дам и голода от джентльменов, до открытой брезгливости и безудержной похоти. Меня же их реакция на переплетенные пальцы наших рук не волновала вовсе. Я скромно опускала глазки долу и в то же время внимательно осматривала окружающих, глупышкой хихикая и хлопая ресничками. Мы уселись в полузакрытый кабинет на обитые темным флоком* мягкие диванчики, я в блаженстве вытянула ноги, новая обувь слегка давила, и правый ботинок немного натирал. Очень странно, у местной Леры нога была на размер больше, наверное, купила, не глядя в сезон распродаж.
Глазами я поискала официанта, пока Максимилиан изучал винную карту, я была немного голодна, но, по правде говоря, опасалась что-либо пить или есть здесь, поэтому перед выходом выпила чаю, съела пару тостов и яблоко. Официант подошёл, чтобы принять заказ, а я, наконец-то, смогла рассмотреть бармена, за которого всё время цеплялся глаз, его я видела издалека и только в профиль, но могла точно сказать, это был тот же, что угостил меня катализатором к телепорту. Я тут же сказала об этом Максимилиану.
— Сиди здесь, я быстро, — и вот спустя всего мгновение, он уже стоит у черненой стойки вишневого дерева, со сложенной купюрой меж длинных пальцев и о чем-то говорит с мужчиной. Рука под браслетом зачесалась, я приподняла рукав из тонкой ткани и обомлела. Две серебристо-лиловые печати светились ярче, чем прежде, зудя словно место комариного укуса, я хотела было позвать Макса, но того и след простыл. Я натянула рукав и вернула браслеты на место.
Вдруг, мимо меня прошёл еще один из тех, кого я видела в своём мире, шкаф-бугай, что заклеймил меня горящим сейчас тавром на руке. Поправ всю осторожность, я ломанулась в его сторону желая получить хоть какие-нибудь ответы, я практически была у цели и стопроцентно уверена, что он заметил мой маневр к сближению, но тут меня больно схватили повыше локтя и резко рванули на себя.
— Здорова, Лерыч, — просипел коротышка, которого я, ясное дело, видела первый раз в жизни, — пошли потрещим, птичка… И выдвинув клыки и блеснув алмазными глазищами повел растерявшуюся меня в черному выходу, на котором бледно-зеленым мигала табличка «пожарный ход».
*Флок — более прочный заменитель бархата для мебели.
Глава 13. Когда тебя предали — это всё равно, что руки сломали. Простить можно, но вот обнять уже никак
Как-то очень быстро, сквозь дверь запасного выхода, коротыш вывел меня из здания. Железная пожарная лестница кончилась так же быстро, как и началась. Рука моя, наверное, уже как баклажан. Это я к тому, что фиолетовая и распухла, так сильно его пальцы сжимают предплечье. Толстяк продолжает отдавать мне команды не забывая сверкать крошечными бриллиантами глаз. В пару каратов, не больше. А я что, а я ничего, делаю вид, что вся из себя загипнотизированная такая и волочусь за ним, стараясь быстро переставлять ноги и не спотыкаться о щербатый асфальт. Вампир швыряет меня на кованную лавочку, и я плюхаюсь на неё, больно ударяясь мягким местом. Холодно, черт побери. Ткань платья тонкая, а ноги так вообще голые, а на улице явный минус, вон даже пар идет изо рта.
— Ну что, птичка, — обращается ко мне упырь, — рассказывай.
— Прочность, — начала я, — это способность элемента конструкции сопротивляться разрушению под нагрузкой. Жесткость — это… — А что? Откуда я знаю, что этот колобок от меня хочет, а так и знаниями по сопромату блеснула, и время потянула.
— Заткнись, идиотина, — перебил меня, нетерпеливый какой, а я, между прочим, даже до закона Гука не дошла, — ты меня что, за дурачка держишь? Рассказывай, как ты в Визард вернулась? Как с Лигару снюхалась? Что с проектом? Говори! — и опять тряхнул меня за многострадальную руку.
— Простите великодушно, — я начала закипать, — а вы, собственно, кто? Меня матушка предупреждала с незнакомцами не разговаривать. А мы точно не были представлены друг другу, ваши манеры, сэр, просто ужасны? — даже, по-моему, я перегибала палку и строить из себя блаженную получалось всё труднее, а судя по реакции на мои слова толстяка, именно за сумасшедшую он меня и принял.
— Ты что? Разум потеряла? — перешёл на фальцет толстяк, и прижал меня к ледяной спинке лавки, щелкая зубами и сверкая белой радужкой. Мне с трудом удавалось сохранить спокойствие, к тому же было очень холодно и болела рука, но на мои неудобства ему было естественно плевать, он, молниеносным движением, схватил меня за горло и начал медленно, с каким-то садистским кайфом душить, поднимая над собой и вставая с лавочки, бормоча тихо что-то вроде, — бесполезная, никчемная идиотка…
Дальше я слушать была не намерена, да и белые мушки начавшие кружить у меня перед глазами сильно сокращали моё время в сознательном состоянии, ничего умнее я не придумала и вместо попыток вырваться, притянула своего душителя поближе и как жахну его серебряными браслетами по мясистой морде. Тот заверещал, словно его задницу засунули на костёр инквизиции, но почему-то оторвать мои руки от щек никак не мог, из его глаз брызнули кровавые слезы, а я, не гнушаясь запрещенных приемов от души дала ему по яйцам. Толстяк сложился пополам, а я услышала низкий хриплый голос, произносящий с издевкой:
— Какая ветренная, я лишь отвернулся, а ты уже с другим, моя Тари…
Видимо серебро проникло в кровь, а может быть боль от удара по сокровенным бубенчикам была столь ощутима, что пузан потерял сознанием и мешком с гнилой картошкой свалился, утягивая меня за собой, и роняя на влажный, грязный асфальт. Я зажмурилась на выдохе ожидая боль. За мгновение до соприкосновения моего тела с твердой поверхностью Максимилиан подхватил меня совершенно незаметно для глаз, но довольно болезненно отодрав цепкие, скрюченные пальцы от моего многострадального горла. Я закашлялась на руках упыря и начала вырываться, он наконец-то понял мой маневр и осторожно, очень своевременно блин, спустил меня с рук. Я потянулась к толстяку, злая как тысяча чертей из преисподней, с намереньем, совсем недобрым.