Неестественный холодок пробрался под одежду. Уже знакомый страх покалывал кожу.
Мы не одни.
Эмбер скулила рядом со мной, прижимаясь к моей ноге. Её пугало то, что она чувствовала.
Ускорившись, я исступлённо продолжала попытки поджечь сухие листья и ветки. Холодный порыв ветра растрепал мои волосы, как невидимая рука. Он скользил по коже своим ледяным прикосновением, и я так сильно вздрогнула, что едва не уронила кремень.
Как вдруг… трут воспламенился. Хворост подхватил пламя. Мой маленький костерок потихоньку разгорался, слабый и ненадёжный.
Ветер усилился, закручиваясь вокруг нас, и я услышала что-то между ближайших деревьев. Словно нечто шуршало прошлогодней листвой. Странный шорох.
К нему присоединился ещё один, но уже за моей спиной. Монстров здесь было явно больше одного.
Я чувствовала, как они надвигались со всех сторон. Ветер играл с огнём, как ребёнок, дующий на свечу, но тот не сдавался.
Я попыталась подтащить Риза ближе к пламени.
— Мой кинжал, — рвано произнёс он, вжимая рукоять в мою ладонь. — Возьми его, защищайся. Быстро добеги до лошади. Им хватит меня — в таком состоянии я для них лёгкая добыча.
— Я не брошу тебя.
— Не жертвуй собой ради меня, — он сжал мою руку. — Поверь, я того не стою.
Я подавилась всхлипом, зная, что не смогу сбежать, даже если бы захотела. Я останусь здесь и буду защищать его, пока могу. Может, мы оба сегодня погибнем, но я его не брошу.
Риз не выпускал моей руки.
— Пожалуйста, Амалия, — умолял он. — Позволь мне спасти тебя в последний раз. Уходи… Уходи скорее.
— Нет, так не пойдёт, — я выдавила слабый смешок. — Теперь моя очередь спасать тебя.
Слова прозвучали не так смело, как мне хотелось бы, потому что голос дрожал, но я ничего не могла с собой поделать. Да и это сейчас не самое страшное.
Как если бы монстрам надоело с нами играться, порыв ветра распахнул мой плащ и погасил огонь.
Лес погрузился в кромешную тьму.
Я приготовилась к нападению, выставив перед собой кинжал Риза. Мне столько нужно было сказать ему, но времени не оставалось.
— Мне жаль, что у нас не было возможности стать ближе и уже не будет, — вырвалось у меня. — Мне жаль, что я не умею сражаться.
— Амалия… — произнёс Риз таким тоном, будто внезапно что-то вспомнил. Он попытался приподняться.
Я повернулась к нему. Жаль, его было не видно в полной темноте.
— Но больше всего мне жаль, что я не выбрала тебя, когда у меня была такая возможность.
Слёзы побежали по моему лицу. Я слышала, как монстры подходили всё ближе. Судя по звукам, их собралось несколько десятков — у меня с маленьким кинжалом не было ни малейшей надежды.
Риз тоже это понимал.
— Амалия, — повторил он более настойчиво.
Не успела ответить, как он обхватил мою голову ладонями, мягко разворачивая к себе. Когда тирейты уже подошли так близко, что я засомневалась, смогу ли когда-нибудь согреться вновь, Риз поцеловал меня.
И затем…
Я увидела свет.
Резко отстранилась, всматриваясь в ветки над нашими головами. Набухшие почки загорелись, как раскалённые угольки. Они распускались на глазах, разворачивая широкие сверкающие лепестки.
Внезапно ближайшее дерево ожило, а затем соседнее. Через мгновение огни распространились по всему лесу гигантским пожаром.
40
Риз
— Теперь моя очередь спасать тебя.
Она должна была спасаться самой, но было уже слишком поздно.
Каждая клеточка моего тела болела, я не мог пошевелиться. Было так холодно, что я не сразу заметил приближение тирейтов.
Только по неестественному порыву ветра я понял, что они рядом, хотя продолжал надеяться, что это проявление бреда, вызванного лихорадкой.
Но нет, они были настоящими и уже слишком близко. Амалии никак их не одолеть. Их слишком много.
— Мне жаль, что у нас было так мало времени вместе, — внезапно произнесла Амалия, словно знала, что это конец. — Мне жаль, что я не умею сражаться.
Мой разум цеплялся за слово «вместе». Какая-то важная мысль, связанная с этим… Закономерность, всплывшая в моём воспалённом сознании, до которой я не мог додуматься в здравом уме.
Магия.
Каждый раз, когда мы целовались, магия проявляла себя: раскрашивает небо яркими красками, распускает белоснежные цветы на берегу озера…
— Амалия, — я заставил себя приподняться, хотя все мышцы до единой сопротивлялись лишним движениям.