Он захлопнул за ними дверь, и Рей дернула за веревочку, погружая комнату в интимную полутень. Они оба выглядели потрепанно. Ее волосы напоминали гнездо, как, скорее всего, и его собственные. Лицо Рей все блестело от пота и слюны.
В распоряжении Бена оказалось не так уж много времени, чтобы как следует разглядеть ее, потому что Рей толкнула его — решительно толкнула — на кучу продолговатых деревянных коробок.
Она, стоя перед ним, задрала до бедер платье, предоставляя вид на до безумия мокрые белоснежные трусики. В лицо ударил просто божественный аромат, и в тот момент ему не хотелось ничего более, чем закрыться лицом в ее жар. Но Рей сразу дала понять, кто здесь главный, оседлав его, сжимая бедрами. Бен с мучительным стоном ощутил на своем члене ее горячую киску. Бен определенно… ни чем подобным не занимался. Никто, кроме него самого, отродясь не касался его члена.
Еще никогда в жизни он не был настолько твёрдым, даже когда впервые представился как альфа. Но затем она принялась двигаться, — принялась раскачиваться на нем, — и Бен осознал, как несказанно ошибался. Потому что он умудрился стать еще твёрже.
Он толкался ей вслед — вперед и назад, вперед и назад — направляя омегу. Чем быстрее Бен заставлял ее двигаться, тем громче она мяукала. Как же он любил ее стоны, никогда в жизни ему не доводилось слышать столь божественных звуков. Даже в порно, которое его отец прятал на чердаке. Но, боже, как же он любил их. Ему хотелось ощущать ее на себе вечно.
— Я никогда раньше этого не делал, — признался он в череде поцелуев. Она должна знать… он полное разочарование. Возможно, она изменит о нем свое мнение и сделает это с кем-то более опытным.
— И я, — прошептала она. От одной только мысли, что он будет у нее первым, Бен едва не лопнул от гордости. Но затем Рей сказала: — Ты мне нужен, Бен.
Омега принялась беспорядочно тереться об него, кружа и вжимаясь в таз. Будто она была сталью, а он — огнивом, и каждое прикосновение мокрого белья к его члену посылало по позвоночнику новые вспышки удовольствия.
Такими темпами они скоро воспламенятся к чертям собачьим.
Рей оторвалась от его губ и принялась изучать другие части тела. Его щеки. Шею. Уши. Омега всасывалась в него изо всех сил, и он был уверен, что на следующий день все его тело будет в засосах. Но ему было все равно. Он принадлежал ей, и об этом должен знать каждый. Каждый должен знать, чем они занимались.
Бен припал к ее шее. Внезапно и его охватило навязчивое желание покрыть кожу омеги отметинами. Чтобы все знали, что она принадлежала ему. Она его омега. А он ее альфа.
Но он не стал останавливаться ни на местечке прямо над ее ключицами, ни на местечке под ухом. Нечто первобытное вело его дальше. Прямо к шее, подле основания позвоночника. К той особой зоне, которая была у одних лишь омег.
Зубы прошлись по шершавой выпуклости, и рот моментально наполнился чем-то сладким. Ни один в мире запах или вкус не сравнится с тем, что испытал Бен. Ему хотелось большего. Он не думал, что сможет выжить, если не получит желаемое. Поэтому принялся посасывать ароматную выпуклость, будто дитя.
И затем его альфа-мозг принялся нашептывать, что ему следует пойти еще дальше, услужливо предоставляя образы, в которых Бен запечатлялся с ней, наполнял ее детьми. Связывал их вместе навеки. Возраст не имел никакого значения. То что они знали друг друга всего ничего, тоже было неважно.
Должно быть, Бен и в самом деле был не в себе, потому что в любой момент мог прокусить вожделенную железу. Челюсть разжалась, зубы оголились, приближаясь к цели. Язык прошёлся по выпуклости, посылая мозгу сигнал о непоколебимой правильности всего происходящего. Он должен это сделать. Зубы коснулись заветного местечка, легко скользя по поверхности — прелюдия перед решающим шагом, который изменит их жизни навсегда.
Омега потянулась вниз, пытаясь расстегнуть пояс.
— Альфа. Пожалуйста, — прошептала ему на ухо Рей. Будто молитву.
Это толкнуло его за грань. Он захлебнулся воздухом.
И кончил.
Прямо в штаны.
Это произошло так внезапно. Так неожиданно. И очень-очень сильно. Бен даже не осознавал, насколько близко он находился к разрядке. В реальности все это действо, должно быть, длилось всего минуту, а может, две. И он вот так быстро спустил себе в штаны.
Бен гортанно застонал, скорее от боли, чем от наслаждения. Возможно, если бы его мозг до сих пор не находился в экстазе, он бы точно сгорел от стыда.
Спустя пару секунд крышесносного удовольствия, вся серьёзность происходящего нахлынула на него нещадной волной. Он выпустил узел, и его член, не переставая, марал штаны густыми струями спермы. И об этом он был до боли осведомлён.
Бен пришел в себя, словно его огрело ледяным мокрым одеялом. А вот Рей, казалось, все еще пребывала за гранью реальности, продолжая насаживаться на него. Целовать. Издавать мучительно-сладкие звуки. Пытаться расстегнуть его штаны.
Поэтому он резко встал, тем самым сбросив с себя омегу, опрокидывая ее на задницу. Прямо на холодную, жесткую плитку.
Рей не сразу поняла, что происходит, но Бен видел ее лицо. Она была по-прежнему ошеломлена, и, возможно, даже потеряна.
Она схватилась за шею, накрывая железу. Затем оторвала от нее руку и поднесла к лицу, словно проверяя на наличие крови. Встряхнув головой, потерла глаза, как будто только что очнулась ото сна.
— Что… что ты делаешь? — прошептала она.
Бен подумал, что вот-вот заплачет. Ему стало до безумия стыдно. Он не мог поверить, что потерял над собой всякий контроль. Такое случилось впервые.
— Мне нужно идти, — выпалил он и рванул к закрытой двери.
Пока он сражался со старой ручкой, Рей принялась умолять его:
— Не уходи, — захныкала она. — Пожалуйста.
— Я не могу, — выдавил он. Потому что он не мог потерять контроль еще раз. Не мог запечатлеться с ней. Им было всего по шестнадцать лет.
Рей потянулась за ним, схватила его мизинец, отчаянно пытаясь остановить его.
— Прости, — сказал он, стряхивая ее руку.
Затем рванул прочь. Потому что если проведёт еще хотя бы секунду в одном помещении с Рей, которая выглядела вот так, пахла вот так, все будет кончено.
Бен мчался назад в опустевший Первый Орден. Никогда в жизни он не бежал настолько быстро. В штанах все еще пульсировал набухший узел. Трусы промокли, штаны самым неприятным образом натирали, а легкие грозились взорваться от непреодолимого желания разрыдаться. Заорать.
Добравшись до корпуса, он мысленно поблагодарил всевозможных богов, что его никто не заметил. У него едва не случился сердечный приступ, когда ему показалось, что он увидел во дворе проблеск рыжих волос. Но, оглянувшись, убедился, что был один. Должно быть, у него разыгралась паранойя. Хакс грел свою задницу на Ибице вплоть до понедельника. Бен несколько раз проверял, чтобы эта скользкая зараза в ближайшие выходные дни не сверкала поблизости своей шевелюрой. Он мертвецки устал, и теперь ему мерещились вещи, которые расстраивали его больше всего на свете.
Бен бежал до тех пор, пока не очутился в безопасности своей комнаты.
Он не мог представить, какой бы это был позор, увидь его плачущим другой альфа, особенно Хакс. Ведь он действительно плакал.
Как он теперь посмотрит ей в лицо? После такого позора, после того, как оставил ее лежащей на полу в одиночестве.
Бен отрубился, отчаянно желая повернуть время вспять. Желая изменить всю свою жизнь, начиная с момента, когда впервые зашел в Нииму.
******
На следующее утро Бену Соло поступил звонок, действительно изменивший его жизнь.
Его отец мёртв.
Он отправляется домой.
И в течение двух лет не видится с Рей.
========== Глава 6 ==========
1999 — Рей
В комнате воцарилось напряжённое молчание — вопрос Роуз повис в воздухе сизой тучей.
Рей отказывалась отвечать на этот вопрос. Здесь не было ее вины. Ей отчаянно хотелось, чтобы он наконец признался. Перед ней и Роуз — его тайным лучшим другом.
— Он прекрасно знает, что сделал, — горько выплюнула она и, сложив на груди руки, повернулась к Бену спиной.