После фиаско с волками, мы на некоторое время разделились. Принц исчез в лесу, чтобы очистить и перевязать раны, а я разбил лагерь. Пробираться через дикий лес, истекая кровью, не было хорошей идеей, так можно привлечь чье-либо внимание в этом краю. К тому же, наступала ночь, и если бы мы рискнули пойти дальше, то наткнулись бы на болото. Баргесты и болотные призраки бродили там по ночам в поисках жертв. Пусть меня и не пугала перспектива пересечь болото, не будучи съеденным или утонувшим, однако у нас была миссия.
Итак, я нашел грот, окруженный светящимися голубыми и оранжевыми грибами и ковровым мхом, очистил пространство и развел костер. Нанизав дикие грибы, которые я нашел раннее, на палку, я вертел их над огнем. Ясень не возвращался, но зная снежного мальчика, он вполне вероятно отправился на охоту, несмотря на пораненную руку. Я не беспокоился, он найдет это место, когда будет готов.
Я фыркнул, закатывая глаза. Если только упрямый идиот не решил отправиться самостоятельно. Надеюсь, он усвоил урок, когда пытался сделать что-то вроде этого в последний раз.
В душе поселились сомнения. Я не хотел думать о той ночи, но не было никакого смысла пытаться забыть. Я смотрел на огонь, позволяя воспоминаниям поглотить меня.
Был такой же вечер, как и этот, в месте, окруженном светящимися цветами. Вот только эта была территория Зимы, а не дикий лес. Они не видели меня, не знали, что я бодрствую, но той ночью я наблюдал за Ясенем и Меган. Слышал, как он сказал ей, что уходит один за Скипетром года. Слышал, как он сказал ей вернуться домой, в мир смертных, и забыть его. Я видел их лица: лицо Меган со следами от слез, но она пыталась быть смелой, а на лице Ясеня отразилась мука. Я ничего не сказал, ничего не сделал, видя, как он разбивает ей сердце и уходит из ее жизни.
И... я был рад.
Я провел рукой по своему лицу, испытывая отвращение к себе. Я радовалсятому, что Ясень разбил сердце моей принцессы, тому, что он ушел и у меня появился шанс привлечь ее внимание. Я был слишком спокоен, дожидаясь своего часа, дня, когда принцесса откроет глаза и увидит в своем верном Паке нечто большее, чем бестолковый друг. Я стал бы больше, чем ее героем и защитником или шутом, который заставил бы ее смеяться. Я был бы всем для нее, если бы мог.
Со вздохом я достал грибы из огня и вгрызся в них. После ухода Ясеня я пытался залечить сердце моей принцессы, которое бесчувственный снежный принц разбил так легко. И в один счастливый миг я подумал, что у меня есть шанс. Воспоминание о поцелуе Меган запечалилось в моей памяти, и я никогда не забуду тот день, один из самых счастливых в моей жизни. Но несмотря на все трудности, Меган и Ясень нашли свой путь обратно к друг другу, бросая вызов двору фейри, а я остался позади. И в конце концов потерял ее.
Так какого черта я все еще здесь?
— Плут.
Я вздрогнул. Низкий голос не принадлежал Ясеню. Он был слишком медленный и могучий, чтобы принадлежать холодному снежному принцу. Я сразу узнал; этот голос мог командовать целым лесом, голос, которому я повиновался задолго до того, как встретил Зимнего принца.
Оберон уставился на меня, его глаза горели янтарем блеском в темноте, а выражение его узкого лица заставляло землю содрогаться.
— Здравствуй, Робин, — без улыбки проворчал Оберон. — Боюсь, мы должны немного поговорить.
Вот дерьмо.
Я осторожно встал, заложив руки за голову и небрежно улыбнувшись. Любой другой поклонился бы или встал на колени, сделал реверанс или хотя бы уважительно кивнул, но я очень долго знал короля Благого двора, и мы не нуждались в таких формальностях. Если бы я показал любое проявление уважения, Оберон узналбы, что я что-то замышляю. Летний король знал менятак же хорошо, как и я его.
— Зачем, Оберон? — кивнул я, все еще улыбаясь. — Что ты здесь делаешь? — я взглянул на его броню и большой лук на спине. — Выбрался поохотиться? Один? И меня не пригласил? Ты ранил меня.
— Давай без глупостей, Робин, — Благой король взмахнул рукой, и где-то вдали прогремел гром. Костер вспыхнул, словно хотел выпрыгнуть из ямы, а растения, окружающие нас, начали сходить с ума, корчась, извиваясь и танцуя, будто они были в восторге видеть его. Такова была огромная власть Летнего короля.
— Мы оба знаем, зачем я здесь. Где Темный принц?
— Принц? — я нахмурился, а мое сердце начало учащенно биться под моей рубашкой. Как Оберон так быстро узнал о Ясене? Мы ведь еще даже не были в Аркадии. — Почему ты думаешь, что мне что-то известно о Темном принце? — спросил я, делая самое невинное выражение. — Нам же полагается быть врагами. Если ты не в курсе, то он принес маленькую клятву однажды убить меня.
Все это было ложью. Проживите столько, сколько я жил, и вы станете экспертом в «хождении вокруг да около», как многие бы выразились. К сожалению, и Оберон не вчера родился.
— Робин, — он испытующе посмотрел на меня. — Я знаю. Я знаю, что ты планируешь сделать. Думаешь, у меня нет ни малейших представлений о том, что происходит в моем собственном дворе? Титания полностью очарована своей новой игрушкой. Мне известно, что она украла ее у Лэнанши — она и не пыталась это скрыть. Мне стало интересно, как отреагирует Лэнанши. А потом я слышу о тебе и Зимнем принце, идущими через дикий лес, на пути в Аркадию. Не думай, что я глуп, Плут. Я знаю, вы собираетесь вернуть Лэнанши ее игрушку.
— Однако, — продолжил он прежде, чем я мог придумать новый план, который позволил бы мне выбраться из этого, не превращаясь в птицу или крысу черт знает насколько, — можешь расслабиться, Робин. Я здесь не для того, чтобы остановить тебя.
Я не расслабился. На самом деле я еще больше насторожился. Я скрестил руки, удивленно изогнув бровь.
— Неужели?
— Моя жена в последнее время стала довольно часто отвлекаться, — продолжил король. — Она обожает свою новую игрушку и не обращает никакого внимания на двор, своих подданных и даже короля. Мне это не нравится.
Ага. Вот в чем дело. Оберон всегда был ревнивым типом. Все, что привлекало внимание Титании, было поводом для огромных споров между двумя правителями Благого двора. В последний раз такое случилось, когда Титания отказалась отдать ему индийского подменыша. Тогда Оберон приказал мне закапать любовное зелье ей в глаза, чтобы она забыла обо всем.
Мы все помним, чтоиз этого вышло.
Я вздохнул, зная, что последует дальше.
— Дай-ка угадаю, — сказал я. — Ты ненадолго «отлучишься» из Летнего двора. А в это время новая игрушка Титании таинственно исчезнет, и у тебя не будет ни малейшего понятия, куда она подевалась.
— Я собираюсь охотиться с моими рыцарями и собаками, — с великим достоинством ответил Лесной царь. — Мне все равно, что Титания будет делать во время моего отсутствия. Однако... — он подошел поближе, заслонив собой небольшой грот. Его высокая тень нависла надо мной, когда мы встретились взглядом. — Я также хочу, чтобы ты над кое-чем поразмыслил, Робин. Вспомни эти слова, когда ты доберешься до Аркадии со своим планом, какой бы он там ни был.
Оберон наклонился и прошептал мне.
— Если твой спутник вдруг... исчезнет, — пробормотал он. — Если Зимнего принца не станет, как думаешь, много ли времени понадобится, чтобы Меган Чейс пришла к тебе?
Я вздохнул и со свистом выпустил воздух. Я в ужасе таращился на Оберона. Он был спокоен и неподвижен, как дерево.
— Что... ты...? — я даже не мог закончить мысль. — Почему ты думаешь...?
— Ты любишь ее, я знаю, — продолжил Оберон. — Мою дочь. Я знаю о твоих чувствах к Меган Чейс, Робин. И я здесь сказать тебе, что одобряю это. Я предпочел бы видеть вас вместе, чем ее с сыном моего древнего врага.