Теперь эти глаза были знакомы ей, они источали тревогу и заботу.
— Дикая Кошка, ты видишь меня, моя маленькая? Ты можешь говорить?
Таня попыталась кивнуть, чего ей никак не следовало делать, потому что голову пронзила боль и все вокруг завертелось. Она с шумом втянула в себя воздух и вцепилась в руку Пумы, стараясь утихомирить боль и остановить цветную карусель перед глазами.
— Пума, — едва слышно прошептала она, но он услышал.
— Я здесь.
— Голова…
— Это просто царапина, — успокоил Таню муж. — Глубокая, но, по-моему, не опасная. Ты хорошо видишь?
— Немного в тумане, но вижу.
— Тебе повезло, пуля задела головную повязку. — И Пума снова обнял Таню. — Когда я думаю, что ты была на волосок от смерти… — Он не смог продолжать.
— Не думай об этом, милый. Просто обнимай меня, чтобы я чувствовала вокруг себя твою силу.
И Таня снова закрыла глаза, чтобы на этот раз погрузиться в целительный сон.
Когда она проснулась, голова ее покоилась на широкой груди Пумы. Таня чувствовала и слышала, как вздымается его грудь и размеренно бьется сердце. Ей было тепло и уютно в его объятиях. Небо над головой было жемчужно-серым — предрассветным, и Таня поняла, что проспала всю ночь.
Она подняла руку и осторожно потрогала болевшую голову, и это легкое движение тут же разбудило Пуму.
— Как ты себя чувствуешь? — спросил он.
— Лучше. Боль немного отпустила.
Теперь она не пронзала голову, а лишь чуть пульсировала.
Пума отвел руку жены от повязки.
— Оставим все как есть до возвращения в деревню. А там тобой займется знахарка.
— Пума? — Голос Тани прозвучал тихо и неуверенно, выдавая ее опасения. Медленно подняв голову, она заглянула мужу в глаза. — У меня страшная рана?
— Нет, — поспешил заверить он, и взгляд его был искренним. Потом Пума улыбнулся, и в глазах его заиграли искорки. — Твой единственный шрам будет у тебя не на лице, а под волосами. Так что у тебя теперь будет два пробора вместо одного, только и всего.
Волна облегчения затопила Таню, хотя она и не оценила всего юмора последнего замечания Пумы.
— Ты чудовище, что дразнишь меня!
— А ты суетна, моя любовь.
Но как бы то ни было, Пума был благодарен милостивым духам за то, что они не отняли у Тани жизнь, потому что мысль о вечной разлуке с ней была ему невыносима. Если когда-нибудь он потеряет свою жену, то и сам превратиться в потерянного человека. Весь путь до деревни Пума вез Таню, посадив ее перед собой: он боялся, что у нее может закружиться голова, и она упадет. Он прижимал ее к своему сердцу, как самое дорогое сокровище.
В мае вождь Сидящий Бык пригласил другие свободные племена на Танец Солнца, который должен был состояться в следующую луну. Ожидалось, что на празднество соберутся тысячи индейцев из разных племен. Неистовый Конь горел желанием отправиться на берега реки Роузбад, и Пума и Зимний Медведь решили, что шайенны тоже должны принять участие в церемонии. На Танец Солнца всегда собирались лучшие воины, им предоставлялась возможность утвердиться в доблести и мужестве. Воины вступали в контакт с миром духов, а остальные члены племени чувствовали свое единство, набирались сил, исцелялись.
А Таня и ее дети с нетерпением ждали встречи со старыми друзьями, которых уже давно не видели. Пока дети играли, женщины обменивались новостями и слухами. В эти тяжелые времена большой сбор на Танец Солнца представлялся отдыхом, коротким, но живительным, дарящим смех и радость, столь редкие в те дни.
Большая часть церемонии предназначалась только для мужчин, но были и общие развлечения. Таня особенно любила танцы. Мужчины наряжались в свои лучшие одежды, бронзовые тела блестели в свете костров. Лица и тела были разрисованы разноцветными красками. Воины выглядели великолепно и грозно, с головы до ног украшенные перьями и бусами, раковинами и костями. От них исходили сила и уверенность, как от жаркого летнего солнца исходят лучи света и тепла.
В середине июня пришло сообщение, что к лагерю приближаются военные силы. Неистовый Конь успешно напал на кавалерию генерала Крука. Противник понес значительные потери. Крук отступил, и индейцы с ликованием отпраздновали победу.