— Здравствуйте, Потаповна! Какими судьбами в наших краях?
— Здравствуй, Топтыжка! Я вот детишек веду на снежник порезвиться. Лапочки, да? Помню, ты был такой же лапочка, когда с моей внучкой дружил. А теперь вырос-то как.
— Да, детство наше светлое… Это всё ваше потомство?
— Почти. Пионеры иностранные, с Камчаткой знакомятся, уму-разуму учатся.
— А-а-а… — удивлялся Топтыжка, трёхметровый здоровяк. — Это хорошо. А ничего не слышали, рыба скоро пойдёт?
— Думаю, где-нибудь через недельку. Мы как раз обратно будем, — может, здесь у тебя и рыбачить поучимся.
— Всегда пожалуйста, Потаповна, рыбы-то хватит…
А чёрный медвежонок Тедди спросил вожатую:
— Аксинья Потаповна, а вы, наверное, гризли?
— Что я, наверное, грызла? — не поняла медведица.
— Нет, не грызли, а гризли! У нас в Америке так самые большие медведи называются. Вот у меня есть дядя Гризли — ему тоже все дорогу уступают. А кто не уступит, на того дядя как заревёт, лапами ка-ак топнет! — Тедди показал, как топает его грозный дядя.
— Ой, страшно, страшно, — Аксинья Потаповна шутливо попятилась. — Нет, Тедди, я ни на кого не топаю. Меня просто все знают. Моих внучат, правнучат столько по лесам гуляет — никаких пальцев не хватит, чтобы сосчитать.
— А мой брат Гаррг сильнее твоего дяди Гризли, — заявил белый медвежонок Умка.
— А вот пусть твой Гаррг сунется к нам в Америку, — ответил Тедди, — от него только клочки полетят.
— Да что ему надо в твоей Америке! Это твой дядя Гризли пусть к нам на остров Врангеля приплывает, если не забоится.
Аксинья Потаповна прекрасно знала, куда клонится такой разговор.
Честь дяди и честь родины одними словами не защитишь — тут без борьбы не обойтись. И, конечно, вмешается ещё лохматый медвежонок-губач Бхалу: он должен всем доказать, что самый могучий медведь — его троюродный дедушка Джамбаван из гималайских лесов.
Можно, конечно, утихомирить и разнять спорщиков. Но это в крайнем случае, если действительно до клочков дойдёт. А дружеская «свалка» — это медвежатам даже необходимо, чтобы вырасти сильными и ловкими, достойными своих знаменитых дядей и троюродных дедушек.
Австралийская бабушка Коала, конечно, в потасовках не участвовала. И ростом она для этого маловата, и возрастом великовата — ни к чему бабушкам такие «свалки». Ну, а медведевочка Панда — та просто стеснялась с мальчишками бороться. Панды все застенчивы.
Разные звери и разные птицы водятся на Камчатке, и многие специально наведывались поглядеть на диковинных разноцветных медвежат.
И медвежата в свою очередь знакомились с местными жителями — и с ушастыми зайцами, и с ярко-рыжими лисицами, и с толстыми водяными крысами ондатрами, и с худенькими вострозубыми горностаями. А однажды на медвежьей тропе возникла зверюга доселе невиданная — сама похожая на бурого медвежонка, но с пушистым хвостом. Встала зверюга, загородила дорогу и зарычала, оскалив зубы:
— А ну, стоять! Куда прёмся? Тут мои охотничьи угодья. Поворачивай назад!
Медвежонок Тедди Блэк сделал шаг вперёд и улыбнулся незнакомке по-американски, во все зубы:
— Хай! Я Тедди Блэк, а ты кто?
— А вот кто надо, та и есть! Ни шагу больше! Я здесь хозяйка! Если хотите пройти, отдайте мне вон того, маленького, на обед, — сварливая зверюга кивнула на бабушку Коалу, ехавшую на Умкиной спине. — Тогда, так и быть, пропущу.
Тедди просто онемел от такой дерзости. Кто эта злюка и как с ней себя вести? Но тут подоспела Аксинья Потаповна:
— Кто это тут нам ходу не даёт? А, это же Росомаха! Беда ходячая. И что вы её слушаете, гоните взашей!
— Да я же пошутила, пошутила, — попятилась Росомаха, услышав голос взрослой медведицы. — Юмора не понимаете? Лес общий, гуляйте где хотите. А ещё лучше — возьмите меня в отряд, чем я не медвежонок?
Медвежата посмотрели на вожатую: возьмёт или нет?
— Брысь, брысь! — прикрикнула на неё Аксинья Потаповна. — С Росомахой и разговаривать не надо.
— Почему? — спросили медвежата.
— Вы же её слышали. Порядочные звери так себя не ведут.
Но Росомаха далеко не ушла — так и ходила кругами поблизости. Однажды она подкараулила Умку, когда тот отправился к речке окунуться, половить рыбки.
— Вот ваша медведица не любит меня, — пожаловалась Росомаха, — а я не такая.
Умка молча пожал плечами: не такая так не такая. А Росомаха продолжала:
— Если мне рыбки дать, я сразу стану хорошая, добрая.