— Ты лаяла? — недоверчиво переспросила вожатая.
— А ну-ка, полай ещё, — предложил Тедди.
— Гав-гав! — сказала Панда.
И у всех медведей — и малых и старых — от этого голоса шерсть поднялась дыбом.
— Ну и шуточки, — сердито сказала медведица Ксюша. — Так и разрыв сердца может случиться. Миша, Настёна, прощайтесь. До встречи, крёстная, пора уж нам.
— Да и мы, пожалуй, вниз пойдём, — сказала Аксинья Потаповна. — Хоть и ложная тревога, а всё же в лесу оно спокойнее будет.
— Пай, научи меня лаять, — попросил Панду медвежонок Тедди.
— Нет, нет, что угодно, только не это, — замахала лапами вожатая.
— Ладно, я и по-другому умею, — сказала Панда. — Ку-ку! Ку-ку!
— Кукушка! — угадали медвежата и захлопали в ладоши. — А ещё?
Пай Сюн поёжилась, подняла бровки, вытянула губы и прогудела:
— У-у-у… Вдефь вябко…
— Это наш Бхалу, как вылитый! — засмеялись медвежата. — Ты настоящая артистка!
Только сам Бхалу надулся и проворчал:
— У-у-у, вовсе и непохоже.
Аплодисменты помогли Панде преодолеть стеснение. Она артистично поклонилась и ещё изобразила Росомаху — как та сгорбатилась от испуга и как кувыркалась вниз по склону. Медвежата развеселились и закувыркались следом — вниз, к стланикам, к лесу.
— А я останусь здесь, — решил Умка. — На снегу хорошо. Здесь и в прятки играть лучше.
— Тогда тебе выше в горы надо, — посоветовала Аксинья Потаповна. — Там снега вечные, а этот снежник со дня на день растает. Только имей в виду: в горах рыба не водится.
— Может, всё-таки спустимся к реке?
Умка погрустнел и лизнул снег на прощание:
— До свидания, снег, до зимы. Я буду скучать.
Мифы медведей мира
Почему панды чёрно-белые
С того случая Панда стала стесняться меньше, меньше и меньше. Все признали её артистический талант.
— А почему у тебя столько имён? — полюбопытствовал как-то Тедди. — Ты и Панда, и Пай Сюн?
— У тебя тоже не одно, — ответила Панда. — Ты и Тедди, и Блэк.
— Блэк означает «чёрный», — объяснил Тедди.
— А Пай Сюн — наоборот, — хихикнула Панда. — «Белый медведь».
— Кто белый медведь?! — так и подпрыгнул Умка. — Ты белый медведь? Это я белый! А ты наполовину чёрная!
— Да, теперь мы такие, а когда-то были совсем белые. Рассказать?
— Расскажи, расскажи, — обрадовались медвежата.
— Это было давным-давно, — начала Панда. — Поднебесный мир был совсем молодой. В бамбуковом лесу жили белые медведи панды — самая первая семья. А рядом с лесом жили люди — тоже самая первая семья. Они жили мирно и друг другу не мешали. В семье панд была дочка — вроде меня, только совсем белая. И у людей тоже была девочка. Человеческая девочка каждый день пасла овец на холмистой лужайке.
Панда приложила к вискам две веточки, изображая рожки, и проблеяла:
— «Бе-е, бе-е!» Такие миленькие беленькие кудрявые овечки. И девочка панда тоже каждый день приходила из леса поиграть с пастушкой и овечками.
Однажды в прохладный вечер панда и пастушка грелись у костра, и пастушка задремала. Вдруг из леса вышел большой зверь и стал подкрадываться к овцам.
И Пай Сюн показала, как медленно крадётся хищный зверь, припадая к земле, шевеля лопатками, подрагивая хвостом и подбирая лапы для прыжка.
— Это рысь, — предположил Умка.
— Пума, это точно пума! — сказал Тедди.
— Барс! — догадался Бхалу.
Панда сморщила верхнюю губу, показывая клыки, и прорычала:
— Да, леопар-р-р-рд… «Не рычи, — сказала ему белая девочка панда. — Пастушка спит, а я стерегу её овечек, их трогать нельзя, уходи». Леопард рассердился и бросился на панду. И конечно, растерзал бы её в клочки, но от шума проснулась пастушка. Она выхватила из костра горящую палку и стала дубасить леопарда по жёлтой пятнистой спине.
Рассказчица и сама взяла ветку и с размаха ударила по заросшему трутовиками бревну.
— «Вот тебе, вот тебе! Отпусти сейчас же мою подружку!» Леопард взревел: «У-я-а-у!!» — отпустил панду и бросился теперь на пастушку. Но тут увидел, что на помощь спешат большие люди с большими палками, и убежал в лес.
Маленькая пастушка была сильно поранена, и никто не знал, сможет ли она поправиться. Тогда люди решили, что опасно жить рядом с лесом, и ушли на другое место. А панды очень жалели смелую пастушку. Они пришли на ту лужайку, где всё случилось, и плакали, и посыпали себе уши пеплом того самого костра, и тёрли свои заплаканные глаза…