Он вдруг сообразил. О господи, проект «Ясновидение»! Тот, в котором он сам принимал участие. Так, значит, это сделано.
— Знаю. Насколько я понял…
— Да, ты правильно понял. Но я должна сказать тебе несколько слов. Ты будешь в первом десятке тех, кто войдет в камеру облучения. Ты должен знать, что еще…
Он с тоской подумал, что ему предстоит выслушать лекцию, где будут и кумская сивилла, и островитяне Торресова пролива, и «свертки времени», и Эйнштейн, и всякое-всякое.
— …еще халдейская сивилла Сабба…
— Заира Алиевна! — кудрявая секретарь возникла рядом.
— Минутку! — мать энергично отмахнулась смуглой рукой.
— Заира Алиевна, вас к телефону. Париж. Это относительно февральского конгресса.
— А… Подожди меня здесь, Александр. Я сейчас.
Она вернулась через четверть часа.
— Так вот, еще вавилонские мудрецы…
— Заира Алиевна! — Секретарь опять была рядом.
— Да?
— Пришли из финского женского журнала. Насчет того интервью.
— А… Подожди меня две минуты.
Он подождал двадцать, затем вместо матери вышла секретарь.
— Александр Викторович, пройдите, пожалуйста, на облучение. Заира Алиевна вас потом встретит.
Он отправился в камеру и через полчаса вышел побледневший. Десятки образов толпились в сознании, но, оттесняя другие, упрямо выплывало злобное мужское лицо с маленькими глазками и рядом девичье.
Дзахова поднялась навстречу ему из кресла.
— Так вот, я хотела тебе сказать, мальчик мой, что давняя мечта человечества…
Он посмотрел на нее безумно.
— Мама? У тебя машина здесь?
— Здесь… Но мальчик мой…
— Дай мне сейчас же ключ. Это страшно важно. Извини. Не позже чем через сорок минут мне нужно быть в гостинице «Украина». Вопрос жизни и смерти для меня.
Она машинально вынула из кармана ключ, затем посмотрела ему вслед разочарованно. Поговорили. Вот так оно и получается всю жизнь: либо у нее нет времени, либо теперь у него. Она его, собственно, и видела-то очень мало за эти двадцать пять лет. С досадой подумалось: «А был ли мальчик?»
Александр выскочил из гостиничное лифта, как выстрелил себя. Схватил на столе у дежурной телефонную трубку.
— Мистер Брейген?.. Это Александр Воинов. Выйдите ко мне. Понимаю, что вы заняты, но я должен поговорить с вами сию минуту… Да-да, я здесь, на этаже…
Встревоженно бегающие глазки Брейгена как-то не вязались с могучей уверенной роскошью гостиничной обстановки. Как если б он попал сюда незаконно. Александр успел подумать, пока тот приближался, что и в самом деле взлет этого человека был случаен. Сидел себе где-то в Претории маленький жучок, шансер на азартных играх, и вдруг судьба сделала фигурой в сфере международного шпионажа.
— Добрый вечер, мистер Воинов. Может быть, мы пройдем ко мне в номер?
— Не надо. — Ужасно не хотелось идти в номер к этому. К счастью, в «Украине», построенной с размахом, всяких холлов было великое множество. Идемте!
Они поднялись по лестнице и оказались в просторном помещении, облицованном мрамором и яшмой, которое раньше неизвестно для чего предназначалось, а теперь было приспособлено дежурными для своих нужд.
Александр уже чувствовал, что сделает все быстро.
— Итак, слушайте, Брейген. Я знаю, чем вы занимались всего минуту назад и во что вы старались вовлечь мисс Фрону Мэссон. И про зажигалку тоже знаю. (Брови у Брейгена поднялись, челюсть отвисла, он набрал воздуха.) Молчите! И многое другое мне тоже известно. Короче говоря, вы сделаете так: сегодня же попросите, чтоб вам срочно оформили документы на выезд, и завтра уберетесь из нашей страны. Это во-первых. И начиная с этого мгновенья, во-вторых, никогда не будете пытаться увидеть Фрону. (Брейген опять набрал воздуха.) Молчите, ни слова!.. Дело в том, что у меня тоже дар. Пожалуй, посильнее вашего. Чтобы вы в этом убедились, проделаем сейчас такой опыт. Вы начнете мне возражать, а я буду говорить те же самые слова. Одновременно. То есть докажу, что вижу будущее и знаю заранее, что вы собираетесь произнести и сделать. А поскольку я спортсмен и у меня реакция лучше, мы будем говорить в унисон. Начинайте.
Брейген выпрямился негодующе.
— Послушайте, я…
Но это прозвучало, как дуэт. Потому что Александр сказал то же самое.
Брейген выпустил воздух, растерянно заглянул в глаза Воинову.
— Послушайте, если вы думаете…
И снова это был хор. Два голоса слились в один.
— Но подождите…
Унисон.