Шаттл взлетел из ущелья Кандор сразу вслед за «Рокки Роуд», но шел иным маршрутом, чтобы через тридцать минут совершить посадку в кратере Дейтеронилус, примерно в сотне километров на восток от сидонийского комплекса. Там капитану Эллиотт около часа придется дозаправлять шаттл из запасных баков, после чего «Харпер’с Бизарр» будет полностью готов к выполнению своей миссии.
Да топливо им понадобится. Дальше шаттл, взлетев, будет держаться как можно ближе к марсианской поверхности, едва не цепляя вершины самых высоких гор и порой подрабатывая главными двигателями, так чтобы идти почти по прямой. На это потребуется гораздо больше топлива, чем на обычный суборбитальный полет, однако такой маневр значительно снизит вероятность того, что их засекут радары «Сидонии-1».
Шло время. Нокс старался не думать о постороннем, сосредоточившись на полете и своем задании. Наконец Эллиотт снова заговорила:
— О’кей, парни. Есть маяк.
— Ну, блеск, — отозвалась Островски. — Значит, все идет по плану.
— Похоже на то, — согласился Нокс.
Сигнал маяка означал, что Гарроуэй со своими совершил посадку и направляется к «Сидонии-1». Отсутствие сигнала означало бы, что операцию пришлось прервать и приземлиться в пустыне.
— Могу обещать вам еще пару минут без резких движений, — сказала Эллиотт, — так что готовьтесь, пока есть время.
— Роджер вас, — отвечал Нокс. — Давай, Ости.
Нокс осторожно спустился по трапу в грузовой отсек. Створки главного грузового люка были сняты заранее; внизу виднелись проплывавшие мимо барханы и горы.
— Пять минут, сержант, — сообщила Эллиотт. — Ты должен уже видеть их.
Вцепившись в леер, надежно привязанный к скобе на переборке, Нокс наклонился и выглянул в проем люка. Шаттл шел на запад, к солнцу, а в юго-западном направлении возвышались над испещренным кратерами песком гигантские ровные пирамиды Сидонии. Взглянув прямо вниз, Нокс с трудом удержался от изумленного возгласа. Там, менее чем в трех сотнях метров от него, взирал вверх загадочный Лик во всем своем титаническом величии. Глаза (каждый — размером с футбольный стадион! ) провожали невидящим взглядом крохотный лоббер, пролетавший над ними. Губы были слегка приоткрыты, обнажая неровные плоскости — должно быть, зубы (каждый — размером с городской квартал! ).
Нокс был потрясен открывшимся зрелищем. С такого близкого расстояния были видны все неровности и шероховатости, отчего Лик казался более натуральным, естественным. Какое-то время сержант был почти готов согласиться с теми, кто до сих пор настаивал на природном происхождении огромного монумента.
Сержант Нокс не отличался богатством воображения и совсем не склонен был видеть человеческие лица в облаках, силуэтах скал, кляксах теста Роршаха или разводах грязи на полу. Но монумент определенно был похож на человеческое лицо, с тяжелыми надбровьями и тупым коротким носом, и взгляд его внушал ощутимую тревогу, заставляя чувствовать себя пушинкой одуванчика, парящей в воздухе над лицом лежащего в траве человека.
Ерунда ! Нет, эта проклятая штука — наверняка просто игра природы. Ну да, странная, однако странных вещей и на Земле хватает. Разве что — не таких больших…
Что же в ней обнаружилось такого, что ООН решила вот так, немедля, начать из-за нее войну? Чушь какая-то…
Нокс оторвал взгляд от притягивающих, завораживающих очей Сидонийского Лика и принялся смотреть вперед, прямо по курсу. В восьми милях впереди высились стены Крепости, и на песке лежал загадочный, похожий на спираль ДНК Корабль. В искусственном происхождении Корабля сомневаться не приходилось, хотя полмиллиона лет и превратили его в искореженный спиральный каркас, наполовину погребенный под песком и обломками.
Шаттл шел под углом в сорок пять градусов относительно поверхности планеты, чтобы держать курс прямо и притом оставаться в воздухе. Люк был открыт настежь, и Нокс мог выйти на площадку, которую люди из НАСА еще семьдесят лет назад, во времена первых полетов на Луну, окрестили «парадным крыльцом». Он принялся тщательно пристегивать к карабинам бронекостюма ремни безопасности, крепившиеся к наружной обшивке у самого люка. Западный край Лика тем временем исчез из виду; внизу, в семистах метрах под шаттлом, простерлась ровная песчаная пустыня.
— О’кей, капитан, — доложил он. — Я готов.
— Роджер вас. Три минуты.
Они приближались к загадочному спиралеподобному остову Корабля, лежавшему на песке, наполовину заваленному обломками незавершенной, либо поврежденной взрывом пирамиды, которую ученые называли Крепостью. Их цель, «Сидония-1», лежала на открытой местности, в полумиле к югу от Крепости. Среди титанических, отшлифованных песком и временем монументов база совершенно терялась и казалась вовсе неуместной.
— Ты готов меня страховать? — окликнула его Островски по интеркому. — Или просто любуешься пейзажем?
— Готов, штаб-сержант, — ответил Нокс. — Осторожнее — падать тут высоко.
Секунду спустя в проеме люка возникла громоздкая фигура облаченной в бронекостюм Островски. Нокс для страховки загородил собой проем, пока она застегивала ремни безопасности.
— Ну как, сержант? Готов к празднику?
— Ага. Станцуем рок-н-ролл. Дай винтовку.
Отстегнув от карабина свою М-29, Островски передала ее Ноксу.
Включив систему передачи изображения, он поднял оружие к плечу.
На дисплее шлемофона появилось телевизионное изображение базы: наполовину зарытые в грунт топливные баки от «Шаттла-2», мачта микроволновой антенны, рассеянные по территории марсоходы, буровые скважины, топливоперерабатывающие установки, посадочная площадка, подъемный кран, склады и прочее, необходимое человеку для первого крупномасштабного исследования и эксплуатации иной планеты.
Нокс нажал клавишу, укрупняя изображение. Теперь он мог различить солдат ООН — крохотные красно-коричневые фигурки, выходящие из главного модуля сидонийской базы и направляющиеся в пустыню.
Сместив прицел, он взглянул в сторону Пирамиды ДМ, черневшей милях в семи к югу от Крепости. Другого шаттла, который должен был сесть два часа назад в двух милях севернее пирамиды, видно не было. Нокс оглядел пустыню между пирамидой и Крепостью, в поисках майора и остальных, но ничего не заметил. Что ж, неудивительно. Активно-камуфляжное покрытие их брони позволяет слиться с пустыней не хуже, чем сам песок и валуны. Однако солдаты ООН явно отлично понимали, откуда ждать противника. Нокс видел, как они разворачиваются в цепь и укрываются за невысоким песчаным гребнем в миле к югу от базы. Черт, они даже захватили с собой шанцевый инструмент и начали окапываться!
Отключив прицел, он осмотрел район невооруженным глазом.
— Невероятно, — сказал он. — На дворе — середина двадцать первого века, а гальюнники возрождают окопную тактику!
Островски хмыкнула:
— Майор это заранее предвидел, помнишь?
— Это точно.
Теперь тактика ооновцев казалась вполне предсказуемой, но, когда составляли план операции, Нокс так и не понял, отчего Гарроуэй настолько уверен, что противник поступит именно таким образом. Личный опыт показывал, что противник никогда не предпринимает того, чего от него ждешь.
Но на сей раз у Бержерака и его людей просто не было иного выбора. Если бы они предприняли глубокий рейд и штурм «Марса-1», то обнаружили бы там полностью подготовленную оборону. Гораздо лучше — подождать, пока враг не придет к тебе сам. Стало быть, ооновцам оставалось лишь дождаться, когда морская пехота высадится неподалеку, а затем выйти наружу и сформировать линию обороны, останавливая продвижение морских пехотинцев. Если бы шаттл приземлился прямо посреди базы, солдаты Иностранного легиона выскочили бы из жилых модулей и атаковали морских пехотинцев, пока те еще не успели покинуть транспорт. Ну, а если шаттл, чтобы обезопасить высадку, приземлится в отдалении, силы ООН успеют создать линию обороны… чем они в данный момент и занялись. На глаз, примерно половина «голубых касок» спешно грузилась в марсоходы, стоявшие возле жилых модулей. Значит, это у Бержерака будут мобильные силы. Как только отряд будет остановлен, эти, на марсоходах, обойдут его с флангов и либо возьмут в кольцо, либо устремятся вперед и захватят лоббер, единственное, что связывает МЭОМП с «Марсом-1». Возле двух сидонийских лобберов, стоявших на посадочной площадке, никакой активности не наблюдалось, и это также полностью оправдывало ожидания майора: Бержерак не станет рисковать своими орбитальными силами в бою.