Тебельман между тем говорил:
— Конечно, многие художники были вначале преступниками, например, Жан Жене. Но у нас с тобой наоборот, да? Ты — актер, а я — художник.
— Это верно, — подтвердил Грофилд. Тут Барнес вдруг сказал:
— Знаешь, а я люблю читать. — Этот зычный голос, спокойный и лишенный всякой интонации, стал полной неожиданностью; казалось, он вообще не окрашен никакими эмоциями, ничего не несет с собой, кроме информации, содержавшейся в словах, так же, как и до этой минуты, когда он сказал, что Тебельман — художник.
Грофилд не сводил глаз с красного кончика сигареты. Он понятия не имел, как ему отреагировать на сказанное Барнесом. Может быть, если бы он видел лицо этого человека...
Тебельман же, очевидно, решил отреагировать безо всяких околичностей.
— Да что ты! — удивился он.
— Я начал в Джолиете. — Голос Барнеса смягчился. — В таких местах у тебя, как правило, бывает уйма свободного времени.
Под покровом темноты Грофилд позволил себе ухмыльнуться, а Тебельман сказал:
— Многие художники начинали в тюрьме как раз по этой самой причине. Например, О'Генри.
— Я по-настоящему пристрастился к этому делу, — продолжал Барнес. — Сейчас я прочитываю три-четыре книги в неделю.
— Да ты что!
— Ковбойские романы, — уточнил Барнес. — Эрнест Хейкокс, Люк Шорт. И кое-что из этих новых тоже: Брайан Гарфилд, Элмер Келтон. В некоторых уголках страны найти их нелегко.
Тебельман спросил:
— А ты читал «Слипхаммер»?
— Еще бы!
Грузовик внезапно дернулся и пришел в движение.
— Мы тронулись с места, — возвестил Грофилд, но Тебельман и Барнес продолжали вести разговор о ковбойских романах.
Глава 7
В большинстве супермаркетов продавцы-мужчины заново расставляют товары на полках в пятницу вечером, после закрытия, готовясь к наплыву покупателей, которого они ожидают в субботу. В большом магазине эта расстановка может занимать шесть, а то и семь часов кряду, начинаясь в девять вечера, после закрытия, и продолжаясь на протяжении большей части ночи. «Фуд Кинг» на окраине Белвилля, штат Иллинойс, не был в этом отношении исключением.
Доставка товаров в супермаркеты после закрытия в пятницу — дело обычное, поэтому и приезд тягача с прицепом на автомобильную стоянку «Фуд Кинг» без двух минут одиннадцать в пятницу одиннадцатого апреля казался событием вполне ординарным и правомерным. Кабина грузовика была зеленая, кузов — алюминиевым. Лишь на том и на другом не было названия фирмы.
Грузовик подкатил к магазину со служебного входа, и водитель задом подал его к погрузочной платформе. Он заглушил мотор, взял пюпитр, вышел из кабины и прошел вдоль грузовика к погрузочной платформе. У него была куртка с застежкой-"молнией", фуражка и желтый огрызок карандаша за ухом; эти три вещи и пюпитр делали его лицо ничем не примечательным.
С края погрузочной платформы спускались деревянные ступеньки. Водитель взошел по ним и нажал кнопку рядом с рифленой металлической дверью гаражного типа. Он прождал две минуты и собирался было позвонить снова, когда дверь плавно поехала вверх. Она поднялась футов на пять и остановилась. Служащий в белой рубашке и белом фартуке до колен, преждевременно лысеющий человек лет тридцати пяти, очень стройный, пригнулся и вышел на платформу. Над дверью появилась трубка с металлическим конусообразным рефлектором на конце и довольно тусклой электрической лампочкой в нем — единственный источник света, не считая фар грузовика, которые водитель оставил включенными. Служащий спросил:
— Что это?
— Доставка товара.
— Мне об этом ничего не говорили. — Он, вероятно, был не просто продавцом, а помощником управляющего. Судя по голосу, он обиделся, что его не известили заранее о доставке товара.
Водитель пожал плечами:
— Мое дело маленькое, парень. Мне куда велели приехать, туда я и приехал. — Он постучал по пюпитру костяшкой пальцев.
— Хоть бы раз тут что-нибудь толком объяснили! Подожди. Служащий снова пошел внутрь, нырнув под приоткрытую дверь, и несколько секунд спустя дверь поднялась до конца. Внутри была комната с высоким потолком, бетонным полом, размером примерно с одноместный гараж. Справа, вдоль стены, стояли бачки для мусора. Составные части ленты-транспортера были сложены у стены слева. Из комнаты вели две двери: одна — в правом углу дальней стены, а вторая — в левой стене, в другом конце. Продавец стоял в двери слева, крича:
— Томми! Ред! — Он еще два раза выкрикнул имена, потом повернулся и снова прошел к погрузочной платформе. — Сейчас будут здесь.
— У меня вся ночь впереди, — отозвался водитель. Вид у него был явно скучающий.
— Там есть что-нибудь замороженное?
— Нет, в этом грузовике нет.
Еще двое молодых продавцов вышли через левую дверь и поспешили к погрузочной платформе. Обоим было не более двадцати.
Высокий, тощий, с рыжими волосами, вероятно, был Ред, который дотянул бы до первого среднего веса, но вместе с носившим очки в роговой оправе черноволосым Томми. Последний сказал:
— Что там нам привезли?
— Ничего замороженного, — ответил тот, что походил на помощника управляющего.
— Мы просто выгрузим это прямо здесь, в помещении для мусора, и оставим до тех пор, пока не закончим в торговом зале. А потом перетащим все на склад. — Он повернулся к водителю, который, как было заведено, находился позади их всех, прислонившись к косяку дверного проема.
— Ты хочешь открыть его для нас?
— Он не заперт.
— Ясно, — сказал Томми и потянулся к задним дверцам грузовика.
Глава 8
— Не двигаться! — приказал Грофилд. В капюшоне, с автоматом в руках, он вышел из кузова грузовика на погрузочную платформу и быстро сделал шаг влево. За тремя бледными, ошарашенными лицами он увидел, как Хьюз торопливо заходит в здание и идет дальше, встает у левой двери, где кладет пюпитр на пол и вытаскивает из пиджака свой капюшон и пистолет.
Первым пришел в себя тот, что был постарше, похожий на помощника управляющего. Медленно подняв руки, он сказал:
— Мы не причиним вам никаких неприятностей. У нас нет оружия.
— Полагаю, что нет, — сказал Грофилд. — Идите в грузовик — ты и ты, — и навел ствол автомата на двух более молодых продавцов.
Оба как-то замялись. Продавец постарше сказал:
— Делайте то, что они вам говорят. Не пойдете же вы против стволов.
Барнес стоял в проеме грузовика, держа другой автомат.
— Это разумно, — одобрил он, и его суровый голос, казалось, был исполнен угрозы. — Никто из нас не хочет никого убивать. Мы здесь только ради денег. Если вы, ребята, будете с нами сотрудничать, вы еще заживете счастливо.
— Мы будем сотрудничать, — сказал продавец постарше. — Давайте, Томми, Ред? Давайте!
Более молодые до сих пор колебались не потому, что замышляли дать отпор, а потому, что боялись... Да и как иначе? Перед ними было три человека в черных капюшонах, прикрывающих лица, двое из них — с автоматами в руках. А Тебельман в глубине грузовика стоял с бельевой веревкой в руках.
Грофилд сказал:
— У вас просто будет длинный перекур, вот и все. Беспокоиться не о чем. Давайте заходите.
Ред двинулся с места первым, а секунду спустя за ним последовал Томми. Пока Барнес будет присматривать за ними, Тебельман снимет с них фартуки, а потом свяжет им руки за спиной, усадит их и свяжет лодыжки, наденет повязки на глаза. Вставлять им кляпы нет необходимости: человек, который не видит, не станет кричать.
Тем временем Грофилд спросил продавца постарше: