— Душевно, — так же ровно поддержала казачка. — Видать, тому Михаилу крепко сердце обожгло, что вот такие слова простые столько печали несут.
— Уважаемый Василий, вам не кажется, что вы опять влезли не вовремя, не туда и не тем рылом?
— Дорогой Заурбек, если тебе не трудно облекать то кваканье, что ты издаёшь ртом, в форму слов, то рискни повторить!
Минутой позже они оба уже стояли сжав кулаки, стиснув зубы, и от первого удара отделяла лишь ма-аленькая искорка…
— Охолонись, бараны бескурдючные! — Татьяна встала между ребятами, вроде бы не делая ничего особенного, просто неожиданно повернулась винтом, отчего оба студента разлетелись в разные стороны, даже чирикнуть не успев. — От тока деда мне разбудите, я вас телешом в крапиву загоню и там кувыркаться заставлю!
— Телешом — это как? — просипел господин Кочесоков на ухо приятеля.
— Это значит без одежды, — кривясь от боли в боку, самодовольно ухмыльнулся Барлога.
— То есть она хочет видеть нас голыми?
— Базовый инстинкт, понимаешь ли.
— Да идите снедать уже! — Поправив выбившуюся прядь волос за ухо, Бескровная достала глиняные миски, накладывая в них парящую кашу.
Подпоручик первым протянул открытую ладонь, и его кунак не задумываясь ответил на рукопожатие. Наши герои дружно поднялись на ноги, отряхнулись и присели к костру.
Погода была хорошая, тепло, но не жарко, воздух свеж, ароматы деревьев и цветов будили яркость воображения, так что настроение повышалось с каждой съеденной ложкой.
Молодость почти всегда счастливое и относительно беззаботное время. Ты испытываешь кайф от диких нагрузок, постоянно тестируешь свой организм ударами, падениями, стрессами, открыто смеёшься в лицо любым опасностям, играешь с любовью и ненавистью, падаешь вниз головой в пучину больших и глубоких чувств, всегда даёшь сдачи и ничего не боишься. Возможно, вот это пылкое ощущение, что твоя жизнь зависит лишь от тебя самого, и есть счастье?
Старый казак лежал на боку, спиной к беззаботно болтающей троице, что-то вспоминал, чему-то улыбался, но не оборачивался. Пусть думают, что он ещё спит. Пусть наговорятся, поверят друг другу, почувствуют плечо товарища, поймут, кто с ними рядом. Без этого ни в обычной жизни, ни тем более на войне никак нельзя. А вот как примут каждого стоящего рядом в строю, как единокровного брата, тогда не будет на целом свете силы, способной их сломать…
— Кстати о политике… — Дуя на горячую кашу в ложке, подпоручик решил первым потоптаться в новой теме. — У меня одного складывается впечатление, что местные джигиты некоторым образом злоупотребляют последними научными технологиями?
— Вы, конечно, имеете в виду дрон и птицу вертикального взлёта? — вежливо поддерживая разговор, предположил господин Кочесоков. — Да, эти изобретения скорее характерны для нашего времени и стоят, как я полагаю, весьма недёшево.
— За мертвецов да скелетов так скажу: живые они, — так же неспешно отставив свою миску, взяла слово Татьяна. — Нечисть в этих краях завсегда водилась, всякая да разная, хоть у какого горца спроси. Бывалоча особо лихие казаки джиннов тех отгоняли пальбой в три-четыре ружья. Но вот, к примеру, так, чтобы на шашках чёрного абрека одолеть — такого не рассказывали.
— Но ведь ты ему в глаз попала!
— Попала, да что толку? На полминуточки замешкался злодей, а всё одно офицерика нашего едва не срубил.
— Минуточку! — Василий вновь менторски поднял ложку. — Получается, что здесь, на Линии, мы воюем с неким технически подкованным противником, который в свою очередь изрядно нагибает ещё и местное кавказское население? Сюжет похож на фильм «Ковбои против пришельцев», да?
— Не знаю, не смотрел.
— Ну, с Дэниелом Крейгом, он ещё русского Джеймса Бонда играл, агент ноль ноль семь!
— Вася, кажется я понимаю, почему нас до сих под подозревают в шпионаже в пользу Великобритании, — попытался осадить приятеля Заурбек, но Барлогу уже понесло.
— Татьяна, Танечка, Танюша, а скажи-ка мне, у вас тут золото пропадает?
— Дак ежели хищники на станицу налетят, так всё пропадает, даже курей к себе в аул тащат. Всё подчистую метут, гвозди из заборов зубами выдёргивают — как-никак, а добыча!
— Хороши джигиты…
— Ты уж перец с порохом-то не путай. Джигиты — энто храбрецы отчаянные, те, кто перед русскими пушками с одной шашкой гарцует, вызывает на поединок! А кто станицы грабит, то хищники, сброд всякий без чести да совести. Таким-то всё едино, чью кровь лить, они и соседей-единоверцев огнём пожгут, коли поживу почуют. Думаешь, мало в гаремах турецких красавиц-черкешенок? А кто их в рабство продал? Свои же хищники!