Каждая собственный дар нежной готовит рукой.
35 Эта плющом обвивает свой тирс, та музыку ладит
К песням, а третья рукой розы сплетает в венок.
Вот из числа богинь одна ко мне обратилась
(Думаю я по лицу, то Каллиопа была):
«Впредь будь доволен ездой на своих лебедях белоснежных!
40 Дерзкое ржанье коня пусть не влечет тебя в бой!
Хриплым рожком выводить не берись ты морские сигналы,
С Марсом не тщись обагрять рощу святых Аонид
Или поля прославлять, где Мария видны знамена,[463]
Где победительный Рим войско тевтонов громит,
45 Петь, как варварский Рейн, насыщенный кровию свевов,[464]
Мчит в своих скорбных волнах груды израненных тел.
Впредь влюбленных ты пой в венках у чужого порога,
Изображай ты хмельных, бегство их ночью глухой, —
Чтобы узнал от тебя, как выманивать песнями женщин
50 Тот, кто ревнивых мужей хочет искусством сражать».
Молвив так, из ручья Каллиопа воды зачерпнула,
Звучной Филета струей мне окропила уста.[465]
Цезарь, сей бог, возжелал воевать против индов богатых,
Хочет судами рассечь волны жемчужных морей.
Мзда, о мужи, велика. Край света готовит триумфы:
Тигр и Евфрат потекут ныне под волей твоей.
5 Поздно, но все ж этот край Авзонийской провинцией станет,
С римским Юпитером тут свыкнется парфский трофей.
Старых судов боевых скорей паруса распустите,
Верных ведите в узде вооруженных коней.
Я предрекаю успех. Искупите несчастие Крассов.
10 В путь![466] Постойте за Рим, славу его и судьбу.
Марс, наш отец, и священный огонь пророческой Весты,
Пусть раньше смерти моей день тот настанет, молю,
День, когда Цезаря я колесницу с добычей увижу,
Трепет смятенных коней средь рукоплещущих толп.
15 Буду, на грудь к любимой склонясь, на все любоваться,
Гордо названья читать взятых в бою городов,
Стрелы считать беглецов и варварских воинов луки
И под оружьем своим сонмы плененных вождей,
Ты же, Венера, храни любимого внука,[467] да зришь ты
20 Вечно цветущей главу, чей прародитель — Эней.
Дайте добычу тому, кто ее заработал трудами,
Я ж на Дороге Святой буду лишь славить триумф.
Знаем, бог мира — Амур, и, влюбленные, мир почитаем.
Сыт я жестокой войной с грозной моей госпожой:
Сердце мое никогда на презренный металл не польстится,
Кубков не надобно мне из драгоценных камней.
5 Сотни волов для меня не пашут Кампании тучной,
Бронзы, бедняк, не ищу в бедах твоих, о Коринф![468]
О, как был Прометей, из глины лепя, неудачлив!
Неосмотрительно он выполнил дело свое:
Он, создавая тела, в искусстве духа не видел,
10 Дух же должен был стать первой заботой творца.
Ныне нас бури в морях швыряют, все ищем врага мы,
К браням былым приплетать новые брани спешим.
Нет, никаких ты богатств не захватишь к брегам Ахеронта;
Глупый, к подземным ладьям голым тебя повлекут.
15 Там победителя тень сольется с тенями сраженных:
С консулом Марием ты, пленный Югурта,[469] сидишь;
Ир дулихийский[470] там сравняется с Крезом лидийским,
Лучше всего — умереть в Паркой назначенный день.
Мне бы в годах молодых почитать Геликона вершину
20 И с хороводами муз руки свои сочетать.
Мне бы рассудок терять в обильном потоке Лиэя,
Вечно главу обвивать розами юной весны.
А когда старости груз Венеру мою обессилит
И окропит сединой черные кудри мои,
25 Пусть полюблю я в те дни изучать законы природы
И познавать, что за бог всем мирозданьем вершит
Или откуда встает, где гаснет и как, что ни месяц,
В круг переходит Луна, тесно сдвигая рога;
Бури откуда в морях, за чем устремляется, дуя,
30 Эвр, почему облака вечно водою полны;
Может ли день наступить, когда рухнет твердыня вселенной,
Воду пьет для чего радуги красочный свод
Иль отчего задрожал хребет перребского Пинда;[471]
Солнце объяло зачем трауром скорбных коней,
35 Или так поздно Боот волов и телегу вращает,
Или Плеяд хоровод в рой сочетает огни;
И почему никогда из пределов не выльется море,
Из четырех частей год почему состоит;
Есть ли в подземных мирах суд божий и муки Гигантов,
463
О победах известного полководца Мария, разбившего племена кимвров и тевтонов, вторгшиеся в Италию,
468
470