Выбрать главу

— Спасибо, нет. Я мимо проходил.

— Может, как-нибудь к нам на чай зайдете?

— Может быть, — вежливо улыбнулся Кох.

Уже уходя, заведующий вдруг обернулся и добавил:

— Алиса, вчера забыл сказать, вы очаровательно смотрелись в тех туфлях.

Я не нашлась, что ответить. Лишь растерянно хлопая ресницами, смотрела вслед своему скандинавскому богу.

Стоило уйти заведующему, ко мне подлетела тетка и с неожиданной злостью прошипела:

— Говоришь, вчера ничего не произошло? И с каких это пор наш Герман величает тебя просто Алисой?

— Ада, я очень спешу!.. — Подхватив сумку, я трусливо сбежала прочь.

Отвечать на вопросы тетушки безумно не хотелось. За эти годы я тоже неплохо изучила натуру старшей родственницы — прилипнет банным листом и, пока всю подноготную не выведает, не отстанет, а потом еще нравоучениями замучает. Тем более что тут у Ады шкурный интерес — Герман Карлович тетушке нравился не меньше, чем мне.

По лестнице сбежала вприпрыжку, радуясь, что утром надела удобные черные джинсы и мягкие ботинки на спортивной подошве. Туфли вчера перед сном почистила и убрала в коробку, которую засунула аж на антресоль. О своей спонтанной покупке больше не жалела — благодаря ей мне удалось сблизиться с Германом, и он, несмотря на все увещевания тетушки, заметил не только туфли, но и меня. Я чувствовала себя настоящей Золушкой. Быть может, это и есть та самая, предначертанная мне судьбой любовь, о которой твердила Ада?..

До дома решила прогуляться пешком, для начала октября на улице стояла удивительно теплая погода. Настроение было хорошее, не хотелось спускаться в душное и тесное метро.

Я любила вечерний Арбат: выложенную плиткой мостовую и теснившиеся вдоль улицы особняки и доходные дома; мягкий свет фонарей и яркие вывески многочисленных кофеен, баров и всевозможных магазинчиков. Меня не раздражали ни уличные торговцы и зазывалы, ни многочисленные туристы — их я старалась просто не замечать.

Домой шла не спеша, то и дело останавливалась, чтобы посмотреть на работу уличного художника или послушать музыкантов.

Когда на меня странно посмотрел очередной прохожий, я поняла, что улыбаюсь как последняя идиотка и мысли в голове теснятся наиглупейшие — я раздумывала, что завтра надеть. Так и захотелось дать себе подзатыльник, ведь сама же не далее как вчера решила плыть по течению и не пытаться даже форсировать события. Пусть все идет, как идет. Тем более что надеть мне как раз и нечего. Денег на обновки нет, единственную приличную юбку вчера разорвала, а туфли с красной подошвой в ближайшее время даже в руки брать не хочу. От осознания этих фактов радужное настроение улетучилось, а вместе с ним и желание прогуливаться по Арбату. Я свернула в один из многочисленных переулков.

Удивительное дело, на самом Арбате все ярко, шумно и светло, а стоит зайти в подворотню, как тут же окутывает бархатная темнота и людские голоса приглушаются. Фонари, и те горят не на каждом доме. Дорогу я знала, заблудиться не боялась. Да что там, я здесь знала каждый закуток — практически выросла на этих улицах. Когда умерла мама, а отец ушел в запой, дома стало находиться невыносимо — я целыми днями гуляла по центру города.

Переулок только казался пустым. Навстречу мне прошла усталая женщина с сумками из ближайшего супермаркета, только что дверь в подъезд закрыл мужчина представительного вида, а на крохотной детской площадке после трудового дня собралась веселая компания… Хотя нет, компания только на первый взгляд казалась веселой. Десяток темных теней окружили худощавого темноволосого парня. Со стороны площадки не доносилось ни звука, но я буквально чувствовала разлившееся в воздухе напряжение. Парень замер в боевой стойке, окружившие его коренастые фигуры подрагивали, будто на ветру.

Моргнула и встряхнула головой. Наваждение какое-то! Привидится же!

Нет, разумеется, люди с детской площадки никуда не исчезли, просто перестали казаться эфемерными существами. Дружелюбнее окружившие парня фигуры тоже выглядеть не стали.

Вот и что прикажете делать?.. Притвориться слепой и пройти мимо? Позвонить в полицию?

Развернуться и уйти я не могла, знала свой характер, потом вся изведусь. Звонить в полицию откровенно боялась. Что я им скажу? Примчатся ли служители правопорядка в темный арбатский двор, потому что у меня возникли даже не подозрения, а так — смутные предчувствия… Что-то сомневаюсь.

Я перекинула ремешок сумки через плечо, а саму сумку сдвинула за спину. Приготовилась в случае опасности со всех ног бежать обратно на шумный людный Арбат. И заголосила: