Вот и славно, хорошо даже, что атомные станции кучковались в основном в обжитых частях мира, а то задолбались бы ногами месить тундры и ледники. Не нужен оказался «мирный атом», да и многие другие достижения наук тоже. Вышки и перерабатывающие заводы остановили, шахты и карьеры законсервировали, газопроводы перекрыли. Многое, что замерло в ожидании демографического бума. Да фактически весь старый мир и застыл, погруженный в стазис.
Почти год, каждый день во все стороны от обжитых оазисов направлялись группы, силой протаскивая обладателей навыка равновесия к новым объектам. А во главе это движа были мы, как самый крупный центр выживших. Почти сотня тысяч человек — это не шутки в новых реалиях, это полноценный город.
Одно радовало, что каждый городок был, по сути, сам по себе. Нет, мы, конечно, общались, но действовали каждый по-своему. Да и условия и возможности у всех разные. Были те, кто старался прибиться к большому поселению. Были, кто сознательно отгораживались и жили маленькими общинами. И мы ни к кому со своей волей не лезли. Земля огромная, всем хватит места.
Да и никаких наставлений сверху я тоже не получала, раз в месяц формировался автоматический отчёт, который мне необходимо было заверить и отправить, и на этом моё номинальное владение Землёй ограничивалось.
Хотя был ещё один бонус, о котором знал только Рэй. Тек’Искон оставил мне подарок. Специфический, но всё-таки подарок. Вместе с впитавшимися в меня осколками от его воплощения, я, оклемавшись, получила доступ к чату с искусственным интеллектом. В основном он работал в автономном режиме, смахивая на бота в чатах техподдержки, но периодически появлялся и сам.
Первое время с подачи Рэя, я заваливала его вопросами. Обязанности, перспективы, ничего было неясно, и он мне отвечал. А потом свалил, как он выразился: покорять следующие горизонты. В общем, как Карлсон «улетел, но обещал вернуться». И что странно, иногда возвращался, просто перекинуться ничего не значащими фразами и снова отбыть на неизвестный промежуток времени. А ведь мог бы и обнулить планету, но нет, неинтересно ему было просто так устраивать геноцид. И если сперва я считала его кровожадным маньяком, то потом пришло чёткое понимание, что и он не человек, и логика у него нечеловеческая, да и потребности тоже. Его интересовала только информация. Любая: теории, исследования, сухая статистика, сказки, песни, даже личная переписка.
И люди пришлись ему по нраву. Вот что, а производить килотонны информации мы умели всегда.
В общем, это был наш маленький секрет.
— А как вы тут? — недвусмысленно поглаживая мою спину и спускаясь гораздо ниже, спросил парень.
— Николашу уже видел? — призвав всё доступное мне самообладание, ответила я.
Вот расскажу о друзьях, и можно будет растечься лужицей в его руках.
— Нет, сразу к тебе рванул, как там счастливый отец?
— В ахуе, как, — заржала я, вспомнив опешившего Николашу, получившего от акушера на руки сына, под аккомпанемент заковыристых проклятий в свой адрес от Карины.
Да, с завершением интеграции и стерилизация отменилась. Вот только все так привыкли к этим предупреждениям, что никто и не обратил внимание на отсутствие традиционной надписи. Так что у нас тут беби-бум второй месяц уже.
Нас с Рэем эта участь не коснулась. Пока я восстанавливалась после поединка, пока пытались разобраться, как людям жить, уже появились первые счастливые пострадавшие.
— Я бы тоже в ахуе был, — протянул Рэй и получил шуточный шлепок по заднице.
Знала я эти намёки, только морально готова не была.
— Я тебя отпросил, так что думай, думай, — подхватил меня на руки муж и внёс в кубик, который раскинулся прямо на крыше облюбованного мною ангара.
Нравился мне тут вид, как никак самая высокая точка в ближайшей округе. Куда ни посмотри, а всё видно наше последние, и бункер, в котором так и остались жить часть учёных, и часть восстановленного города, и даже взлётная полоса, что правда, так и стояла заброшенной. Самолёт не автомобиль, на коленке не починишь. Но полоса была, и даже один лёгкий самолётик в рабочем состоянии был, мало ли как жизнь повернётся.
У города даже название пофасное было, хрен пойми откуда появившееся. Просто однажды на главных воротах появилась огромная надпись, выведенная красивым шрифтом. Колыбель.
Стоило бы разобраться, кто там порядок нарушал, с кем охрана в сговор вступала, и кто вообще такими художественными талантами обладал, но с молчаливого одобрения большинства, установление истинны, спустили на тормозах. Колыбель так Колыбель. Тем более в последние пару месяцев название стало резко актуальным.