Выбрать главу

Поэтому я рискну в завершение полемики об обаянии зла и бессилии добра вспомнить, что думали по этому поводу древние мудрецы.

«Тут мор у нас пошёл на нравы добрые,

Совсем они уже почти повымерли,

Дурные же – пока больны  хорошие –

Произросли в великом изобилии …»

(Плавт. Комедии. Т. 2. М., 1987. С. 650).

Неизвестно, кто впервые произнёс слова «добро» и «зло», но уже в III–I тысячелетиях до н.э. об этом говорили все великие люди.

«Делай добро тому, кто делает добро, для того, чтобы он снова делал добро. (Сказки и повести Древнего Египта. Л., 1979. С. 45).

«Не отвечай на добро злом, не подменяй одно другим». (Там же. С. 60).

«Тот, кто несовершенен душою, не может проникнуть в тайны добра и зла». (Махабхарата. Книга третья. М., 1987. С. 15).

«Добродетель не нуждается в многословии, в нём нуждается зло». Антисфен. (Антология кинизма. Фрагменты сочинений кинических мыслителей. М., 1984. С. 127).

«Даже учением ты не изменишь природу людскую:

Сколько бы воду ни греть – снова остынет она».

(Панчатантра. Избранные рассказы. М., 1930. С. 19).

«Люди именно потому стремятся стать добродетельными, что человек по своей натуре зол». Сюнь-цзы. (Древнекитайская философия. Т 2. М., 1973. С. 204).

На рубеже VI–V вв. до н.э. Гераклит без разъяснений (во всяком случае, они до нас не дошли) подарил людям своего рода «палочку-выручалочку»: «Противоречивость сближает, разнообразие порождает прекраснейшую гармонию, и всё чрез распрю создаётся». (Диоген Лаэртский. О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов. М., 1986. С. 276).

Люди ухватились за эту «палочку» и стали бить ею друг друга с ощущением своего величия. Если «всё чрез распрю создаётся», если «жизнь есть борьба противоположностей», то надо бороться: добрым со злыми и злым с добрыми. Самые мудрые из драчунов, то есть, по Гераклиту, вечных двигателей жизни, пытались найти её иное определение, но драться людям нравилось всё больше.

И забыли они, что тот же Гераклит говорил: «Не мне, но логосу внемля, мудро согласиться с изречением, что всё едино». (Кессиди Ф.Х. Гераклит. СПб., 2004.

С. 67). Что в едином субстанцией является не борьба, которая единое рушит, а то, что соединяет единое в единое.

Эта субстанция и есть жизнь.

Несмотря на то что каждый человек уникален и индивидуален, в людях тем не менее гораздо больше общего, чем частного, и это общее бесконечно многомерно, и в объёме своём оно устремлено к жизни.

Уникальное в человеке и общее в людях часто конфликтуют друг с другом, но и этот конфликт не является той субстанцией, без которой немыслима жизнь человека и человечества на земном шаре. И в этом случае субстанцией является сосуществование уникального и общественного в людях, их нераздельное единство.

Немецкого математика и астронома Карла Фридриха Гаусса (1777–1855) должны знать, я думаю, все мыслящие люди. Особенно же – люди, пишущие о человеке, обществе и государстве.

Похоже, не знают. И это мешает им мыслить нормально.

Многие слышали «шутку» о том, что орден Октябрьской Революции за номером 2 можно вручить русской литературе XIX в. за моральную подготовку этого кровавого события. Вспомним: как не герой – так обязательно с очередным злоумышленным ущербом. От автора к автору. От произведения к произведению. И ведь – гении!

Ну не знали они (не читавшие Гаусса), что нормальных людей в любом обществе подавляющее большинство. Что эта нормальность – очень стойкая. Что основной объём кривой нормального распределения находится в «колоколе» этой кривой, а не в его «фалдах»! Что именно в «колоколе» этой кривой нужно искать ту причину причин, о которой мечтают все нормальные люди! Что там-то и можно найти не борьбу противоположностей, а жизнь во всём её мирном великолепии.

Но мы это знаем, мы в метро катаемся по два–четыре раза в день: там все люди нормальные. Не убийцы, не насильники, не изменники, не ворюги, не бандюки, не патологические борцы со своими противоположностями.